Мистер Январь полностью

— Я хочу иметь их целую кучу.

Я надеюсь, что однажды нам повезет. Я думаю, мы заслужили шанс иметь семью.

— Ты в порядке, Дилан? Ты не пострадала… ну, знаешь, от того, что потеряла малышку?

Я качаю головой.

— Не физически. Все по-прежнему работает, как и должно. Единственное повреждение — в моем сердце.

Он медленно поглаживает мою спину, глядя мне в глаза.

— Наверняка она была бы красивой, — говорит он, и это заставляет меня любить его еще больше.

— Так и было.

— Мне так жаль, Дилан, — снова говорит он.

Я качаю головой.

— Здесь и сейчас, можем мы договориться больше не извиняться за это всё? Ни один из нас?

— Но я…

— Никаких «но», — протестую я. — Я прощу себя, если ты простишь себя.

— Мне не нужно прощать себя, принцесса, мне нужно, чтобы ты простила меня.

— Ты прощён, — просто говорю я.

— Ты не можешь просто так отпустить все это.

— Уже, — говорю я ему. — Что? Ты разве не простил меня?

— Прощать нечего.

— Вот и я о том же, — опять легко отвечаю я.

Он ищет на моем лице хоть какой-то признак того, что я не совсем честна с ним, но не находит, я это уже знаю.

Я в деле. Снова.

Смотрю на него, моего красивого мужа, и вздыхаю. С таким видом я буду просыпаться каждый день, и лучшего вида не придумать. Я прожила целых три года, не видя его, и не желаю расставаться с ним ни на день больше.

— Я люблю тебя, Дрю, но я не хочу, чтобы ты продолжил сожалеть.

Он кивает головой, как будто наконец-то решаясь признать, что нам пора двигаться дальше.

— Мне нужно сделать еще кое-что.

Он высвобождается из моих объятий и направляется к столу. Берёт бумаги о разводе и разрывает их пополам, потом ещё раз и ещё. Я смеюсь, глядя, как он полностью уничтожает листы бумаги.

— Теперь тебе лучше?

— Почти, — говорит он, сворачивая клочок бумаги и забрасывая его в рот.

— Ты только что проглотил это? — спрашиваю я в недоумении.

— Еще бы! — Он ухмыляется. — Теперь в следующий раз, когда ты разозлишься на меня, ты не сможешь выковырять все эти кусочки и склеить их обратно.

— Вот уж точно! — Я хихикаю.

— Умно, да? — Он по-волчьи ухмыляется.

— Я знала, что вышла за тебя не просто так. — Я подмигиваю ему.

Энди

У меня вырывается стон, когда она возвращается в комнату и передо мной открывается потрясающий вид:

— Не знаю, что меня больше радует — эта задница или мое кольцо на твоем пальце.

Конкуренции нет — какой бы прекрасной ни была ее задница, это кольцо настолько заполнило мои мысли и мое сердце, что это почти сбивает с толку.

Она хихикает и игриво трясет попкой. Хоть я физически измотан, и она тоже, это не помешает мне любоваться ею. Даже если я слишком устал, чтобы что-то предпринять для продолжения.

Мы провели в постели весь день, и я не знаю, как Дилан, но без каких-то специальных таблеток три раза за день — это мой гребаный предел. Я выложился по полной. На улице уже стемнело, и я смотрю на цифровые часы рядом с ее кроватью, когда она снова приближается ко мне. Она прижимается к моему телу и благодарно мурлычет от тепла.

— Уже за полночь, принцесса.

— Ммм?

— Сегодня седьмой день, — говорю я.

Она откидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня сверху.

— Хм… значит, так и есть.

Я убираю прядь волос с ее лба:

— Каков вердикт?

Она улыбается мне и делает вид, что размышляет об этом:

— Я получила то, что хотела, может быть, теперь я все-таки отправлю тебя домой…

Я щекочу ей ребра, а она смеется и извивается.

— Я пошутила! — кричит она. — Клянусь, я пошутила.

— Что это было, принцесса? — спрашиваю я, продолжая щекотать ее. — Ты намекала, что я тебе нужен только из-за члена? Это так?

Она откатывается от меня, смеясь, и я снова притягиваю ее к себе. Она смотрит на меня и прикусывает нижнюю губу.

— Думаю, я оставлю тебя всего, — шепчет она.

— Ну, еще бы! После того, как проверила на что способен мой член?

Она вздыхает и усмехается:

— А он на многое способен!

Я самодовольно ухмыляюсь:

— Но даже без них я думаю, что тебя стоит оставить… — Она краснеет. — И, кроме того, я не могу от тебя избавиться, ты порвал бумаги и съел половину, как какое-то ненормальное животное, помнишь?

— Чертовски верно.

Я наклоняюсь и целую ее в лоб — жест гораздо мягче и слаще того, что происходило в этой постели совсем недавно.

— Я люблю тебя, Дилан.

Она улыбается мне так, словно эти слова — музыка для ее ушей:

— Я тоже тебя люблю, Дрю.

— Я больше никогда тебя не брошу. Я не испорчу это дело — ни разу, — обещаю я ей.

Она проводит пальцем по моему лицу.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь.

Я целую ее в лоб и закрываю глаза:

— Поспи, принцесса, завтра нам предстоит много работы.

— Да? — сонно отвечает она.

— Бл, определенно да!

— Идем, принцесса, адвокат ждет нас.

Она замирает на месте и кладет руки на бедра:

— Ты когда-нибудь пробовал ходить на таких высоких каблуках?

Я бросаю на нее взгляд «что ты, бл, думаешь», но она, как упрямая задница, просто стоит и ждет ответа на свой нелепый вопрос.

— Ну? — спрашивает она, изогнув бровь.

— Не могу сказать, что это так, — отвечаю я.

— Ну тогда, пока не сделаешь, не торопи меня, Энди, я не против снять одну из них и бросить в тебя.