После убийства Амматуны в конце 1925 года Фрэнки Йель выступил за президентство Джо Айелло в Unione Siciliana (к тому времени организация изменила название на Italo-American National Union, но для ясности будем придерживаться старого названия Unione). Йель не отказался от идеи даже после того, как Капоне, сманеврировав, ввел на этот пост Тони Ломбардо. Йеля возмущала независимость нового президента и уменьшение доли доходов от Unione, переводимой ему как главе национального отделения.
Весной 1927 года Йель пробил «дефицитную» дыру в расходных статьях бюджета Капоне. Предполагалось, банда Black Hand будет обеспечивать прием контрабандного виски, предназначенного для Капоне, на Лонг-Айленде, а затем безопасный проход грузовиков через Нью-Йорк. Внезапно значительная часть грузовиков Капоне была угнана раньше, чем они успели проехать через Бруклин. Запасы виски сильно уменьшились.
У Капоне возникли подозрения, что дело нечисто, и он попросил старого бруклинского друга Филези ДеАмато проверить, не ведет ли Йель двойную игру.
В июне ДеАмато перезвонил Капоне из телефонной будки и сообщил, что грузовики действительно были украдены по указанию Йеля.
Это было роковой ошибкой. ДеАмато слишком поздно осознал, что его подслушивают.
1 июля 1927 года ДеАмато попробовал устроить засаду на Йеля, но все семь выстрелов прошли мимо. Через шесть дней, из черного седана, проезжающего мимо ДеАмато, стоящего на бруклинском тротуаре, выстрелили три раза. Две пули – одна в шею, другая в грудь – сразили ДеАмато наповал.
Угоны грузовиков продолжались. Капоне рассердился из-за предательства Йеля и убийства старого бруклинского друга (и шпиона). Однако он был сильно занят другими делами и не торопился с местью, ожидая, что Йель успокоится. Когда Капоне вернулся во Флориду в 1928 году, у него были все возможности спланировать возмездие.
Джек Гузик, Дэн Серрителли и Чарли Фишетти приехали к Капоне в конце июня. Вскоре к ним присоединились Джек МакГурн, Скализ и Ансельми. Компания выехала на поезде, следующим в Чикаго 28 июня, но убийцы вышли в Ноксвилле, штат Теннесси, где некто по кличке Чарльз Кокс за $2400 продал им черный седан марки Nash. На машине они отправились в Бруклин. Заблудиться было невозможно – МакГурн, выросший на этих улицах, знал каждую трещину на асфальте.
Около двух часов пополудни 1 июля 1928 года Йель выехал из дома в коричневом Lincoln. Ближе к четырем часам они с водителем Джеймсом Капони (он не был родственником Капоне и носил прозвище Притворщик Браун) выпивали в кафе Sunrise, принадлежавшем Йелю, на углу 60-й и 14-й авеню. В четыре часа Йеля срочно вызвали домой по телефону: что-то произошло с Люси, его молодой женой (Йель оставил первую жену, Марию, с двумя дочерями). Он бросился к машине, отклонив предложение Капони отвезти. Йель жил на западе Манхэттена на 81-й улице. В какой-то момент он заметил черный седан Nash и резко свернул на запад на узкую 44-ю и пересек 10-ю авеню. Из догнавшей машины одновременно раздались звуки револьверной, ружейной и автоматной пальбы. Lincoln въехал на бордюр и врезался в фасад дома 923. Один из боевиков выпрыгнул из машины и выстрелил в голову Фрэнки Йеля из пистолета калибра 45.
Убийцы вылетели на север в сторону 9-й авеню, затем свернули на запад по 39-й и оставили машину примерно в трех кварталах от начала. Далее боевики дошли пешком до Стейтен-Айленда, сели в ожидавший автомобиль и скрылись в сторону Нью-Джерси.
В брошенной машине полиция нашла обрез помпового ружья, автоматический «Кольт» калибра 45, «Смит-и-Вессон» калибра 38 и автомат без девяти патронов. Автоматный след вел к торговцу спортивными товарами в Чикаго Питеру фон Франциусу (вскоре он сыграет большую роль в истории Капоне). Было установлено, что найденные револьверы относились к партии, закупленной Паркером Хендерсоном в Майами по указанию Капоне и хранившейся в пустующем номере отеля Ponce de Leon. На ременной пряжке Йеля сверкали бриллиантовые инициалы – подарок Капоне ближайшим друзьям.
Соратники устроили Йелю славные похороны в отделанном серебром гробу за $15 000. Кортеж из ста четырех автомобилей был заполнен скорбящими, еще тридцать восемь автомобилей были наполнены цветами.
На одном венке из роз и орхидей была белая лента с надписью золотом, обещающая скорое возмездие: «Они получат свое».
В Майами прокурор округа Дейд, Роберт Тейлор, вызвал Капоне на допрос. Капоне утверждал, что занимается химчисткой в Чикаго, а в свободное время интересуется собачьими бегами в Сисеро.
Партнер Морриса Беккера вернулся в Чикаго в конце июля во время очередной облавы на штаб-квартиру в Metropole. 30 июля он перенес офис на север в отель Lexington, сильно обветшавший (как и Metropole) с открытия, когда там останавливался президент Гловер Кливленд[137] во время Всемирной выставки 1893 года.
«Как, – воскликнул менеджер Lexington, узнав о переезде, – сам Аль Капоне в моем отеле?! Потрясающая новость!» Капоне и его люди заняли пятьдесят четыре номера на третьем и четвертом этажах и, кроме того, разместили в других номерах девушек.
