Федеральные агенты не были подотчетны МакГурти, поэтому судья просто отклонил предложение Капоне.
Капоне стремился расстроить планы Лейла. Он не присутствовал на свадьбе Мафальды и Джона Дж. Мариотта, младшего брата Фрэнка Даймонда Мариотта, 14 декабря 1930 года. Говорили, что молодожены были едва знакомы и не особенно радовались браку, заключенному из необходимости сплотить две семьи. Однако девятнадцатилетняя Мафальда утверждала, что любит Джона с детства.
После свадебной церемонии гости отправились в клуб Ральфа Cotton, а члены семей и самые близкие друзья перебрались в соседнюю квартиру для более близкого приема. Для них приготовили свадебный торт стоимостью $2100 в виде яхты девять футов в длину, четыре в высоту и три в ширину с надписью «Гонолулу» и обледенелым глазурным форштевнем. На медовый месяц молодожены отправились на Кубу, так как по возвращении в страну у Джона, родившегося в Италии, были проблемы с процессом натурализации из-за ложных деклараций.
Капоне принял верное решение не присутствовать на празднике. Церемонию прервала полиция, пытаясь обнаружить бродягу в соответствии с ордером, выданным Лейлом. Полицейские задержали пятерых гостей с оружием. Позже Капоне подарил паре дом и $50 000. По другим сведениям, сумма составляла $75 000.
Ходили разные слухи, но Капоне и члены семьи не обсуждали этот вопрос публично.
Элеонора Медилл Паттерсон, кузина полковника МакКормика и сестра Джозефа Паттерсона, владельца нью-йоркской газеты Daily News, руководила отделением вашингтонской газеты Herald и в конечном итоге купила ее, объединившись с Washington Times.
В начале января 1931 года, подчиняясь внезапному импульсу, Элеонора остановила машину на Палм-Айленд, 93. «Входите, – пригласил Капоне, – позвольте все вам показать. – Элеонора охарактеризовала Капоне как «доброго, гостеприимного хозяина, гордого за свой особняк…»
«У него, – писала Паттерсон, – шея и плечи борца. Это один из потрясающих итальянцев с грудью колесом, ростом около шести футов. Кажется, широкие плечи с трудом помещаются в пиджаке. Мне довелось посмотреть ему в глаза. В них застыл серый лед, проще было заглянуть в глаза тигра».
Он жаловался на несправедливое отношение. «Я не связываюсь с большим бизнесом. Ни один из серьезных бизнесменов не может сказать, что я хотя бы раз в жизни отнял у него доллар, – говорил Капоне. (Наверное, забыл про сеть кинотеатров Balaban and Katz[199], у которой его люди собирали $1000 долларов в неделю с каждого кинотеатра, угрожая взрывами в зрительных залах газовых гранат.)
Капоне продолжал действовать и на фронте трудового рэкета. Например, ему удалось предотвратить забастовку против одной крупной газеты. Дэнни Серрителла, руководитель группы журналистов, писал, что Капоне урегулировал забастовку против газеты Tribune, устроенную водителями, которым всячески угрожали. Полковник МакКормик все отрицал. На самом деле забастовка действительно готовилась, и Капоне отозвал ее.
– Что я получаю за то, что помогаю? – спросил Капоне. – Меня сживают со свету. Почему бы просто не оставить меня в покое?
– Может быть, просто покинуть страну? – предложила Паттерсон. – Как насчет проживания в Италии?
– Зачем? Моя семья, моя жена, мой ребенок, мой бизнес – все находится в Чикаго. Я не итальянец. Я родился в Нью-Йорке тридцать один год назад.
Паттерсон вспоминала, что ее гипнотизировали руки Капоне: «Огромные и мощные, чтобы справиться почти с каждым, одновременно казались завораживающе мягкими из-за полного спокойствия и прекрасного маникюра». Описывая Капоне, Элеонора продолжала возвращаться к его глазам: «Даже отсутствующий взгляд пронзал меня насквозь. Это были глаза гангстера, как описывают в дешевых бульварных романах. От них веяло холодом, и на несколько мгновений мне стало нехорошо, пришлось бороться с желанием вскочить и бежать сломя голову. Он кликнул прислугу, и через мгновение в кабинет вошел человек в белом фартуке.
«Боже мой, – прошептала я, – жаль, у меня дома нет такой прислуги».
– Скажите, мистер Капоне, – продолжила Паттерсон, освежившись поданным лимонадом, – что вы думаете о сухом законе? Его когда-нибудь отменят?
– Я убежден, это временная мера. Сухой закон не принес ничего, кроме неприятностей для всех. Это худшее, что когда-либо случалось в нашей стране.
Капоне проводил Элеонору до ворот, которые охраняли семь или восемь аккуратно одетых молодых людей спортивного вида. Было заметно, что они постоянно находятся настороже.
– До свидания, мистер Капоне, желаю удачи. – Элеонора пожала ему руку и завела мотор. В последних словах она была совершенно искренна.
Как неоднократно было замечено, женщины испытывают особую симпатию к бандитам. Если не понимаете, почему, обратитесь к доктору Фрейду.
