28 декабря 1926 года на смену Эдвину Олсону, чьи полномочия в качестве федерального прокурора истекали 2 января 1927 года, был назначен юрист и распорядитель канцелярского суда по фамилии Джонсон. Джонсон казался простым человеком, занимавшим должность, которая не вызывала особых проблем.
Однако Джонсон к своему имени добавил букву «Q.», его имя выглядело как «George E. Q. Johnson». Он стремился выделиться.
Для Капоне, находящегося на вершине преступного мира, амбиции нового назначенца принесут зловещие последствия.
Шумный скандал вокруг убийства О’Бэниона поставил крест на карьере Майка Хьюза, главы детективного отдела Департамента полиции Чикаго.
Через некоторое время он перешел на должность начальника окружной полиции округа Кук. В 1925 году, когда стало ясно, что мэр Девер не в состоянии решить проблему алкоголя в Чикаго, Капоне снял номера в отеле Metropole, Сауз Мичиган-авеню, 2300, рядом с заведением Four Deuces. С наступлением мира он переместил туда главную штаб-квартиру из отеля Hawthorne, а Хьюз гордо заявил, что выжил Капоне из Сисеро.
«Выжить меня из округа Кук? – рассмеялся Капоне. – Кишка тонка. Я перебрался из Сисеро за три месяца до перевода Хьюза. Причина, по которой я переехал в Metropole, намного проще: круг интересов расширился, и понадобилась новая штаб-квартира».
Район, в котором находился Metropole, потерял былую престижность. Тем не менее, сняв изначально десять номеров, включая и собственные № 409 и № 410, Капоне постепенно довел количество до пятидесяти. В двух помещались тренажерные залы, и Капоне настаивал, чтобы люди занимались. Коридоры патрулировали боевики. Его постоянно посещали политики, городские чиновники, хозяева салунов и борделей для решения различных вопросов. Полицейские в форме сновали туда и обратно, не обращая внимания на боевиков, открыто ведущиеся игры, проституток, нелегальные бары прямо в вестибюлях, не говоря о питейных заведениях наверху.
Хватка Капоне усиливалась, ему не приходилось делать что-то лично. Клондайк О’Доннелл и Фэ Сэммонс готовились получить срок за торговлю спиртным; Левшу Консила застрелили вместе с другим боевиком Салтиса, Чарльзом Хубачеком (это мог быть заказ Ральфа Шелдона). Салтис большую часть времени проводил или на летних курортах, или в своем поместье в северном Висконсине.
Нельзя говорить о возвращении Билла Томпсона в прямом смысле этого слова, поскольку он никогда не уезжал. «Самый видный пуританин нашего времени» в любой момент мог привлечь внимание прессы.
Томпсон был вынужден отказаться от участия в выборах 1923 года. Он построил судно из кипариса (стоимость с учетом всех затрат составила $25 000), которое назвал «Большой Билл». Он пообещал избирателям отправиться в южные моря, чтобы привезти в Чикаго легендарную рыбу-древолаза (никто не рассказал Томпсону, что ползунновые рыбы уже давно экспонируются в Филдовском музее естественной истории).
Большой Билл добавил, что научная экспедиция продемонстрирует необходимость строительства коммерческого водного судоходного канала от Чикаго до реки Миссисипи. Для реализации проекта было необходимо провести драгирование шестидесяти трех миль реки Иллинойс.
Томпсон предложил делать инвестиции в его грандиозный проект. Буксир тянул «Большого Билла» по Чикагскому санитарно-судовому каналу (по пути Томпсон произносил громкие агитационные речи), перед Новым Орлеаном он перебрался на обыкновенное пассажирское судно и вернулся в Чикаго. К большому сожалению Томпсона, общественность от участия в проекте уклонилась: никто не дал ни цента.
Никто не сомневался, что Томпсон снова будет избран мэром Чикаго. Он полностью порвал с Фредом Лундином, который спонсировал нового кандидата, доктора Джона Дилла Робертсона, гениального шарлатана. В 1915 году, несмотря на недовольство общественности, мэр Томпсон назначил Робертсона комиссаром здравоохранения Чикаго. 6 апреля 1926 года, за год до выборов, Томпсон уничтожил политического противника во время мероприятия, получившего название «крысиное шоу». Оно прошло днем в театре «Корт» в Чикаго Луп.
Томпсон показал зрителям двух больших серых крыс, которых представил как Фреда Лундина и Старого Дока Робертсона. «С левой стороны находится Док, – пояснил он ошарашенной аудитории. – Скажу по секрету, он не принимал ванну лет двадцать. – Одарив публику фирменной улыбкой вечного мальчика, Томпсон обратился к правой клетке: – Фред, позволь кое-что спросить. Разве я не был твоим лучшим другом? Ну, ну, не опускай так голову. Не правда ли, что я специально вернулся домой из Гонолулу, чтобы вытащить тебя из тюрьмы? Хотя какой благодарности можно ожидать от крыс?
Помнишь, Док, – Томпсон снова повернулся к левой клетке, – как тысячи граждан протестовали против твоего назначения комиссаром здравоохранения? Я встал на твою защиту! Сейчас я называю крысами тебя и Лундина!»
Робертсон не стал участвовать в праймериз 1927 года.
