Один из сотрудников подошел к федералам и прошептал: «Этим местом владеет Аль Браун. Не беспокойтесь, все будет согласовано». Подошедший был весьма ошеломлен, когда волшебное имя (и последовавшее выгодное предложение) не смогло решить проблему. На его памяти еще никто не отворачивался от Большого Друга!
На следующий день после выборов Томпсона произошла трагедия на озере за плотиной Рузвельта в Аризоне. Santa Maria, четырехместный самолет-амфибия, пилотируемый известным летчиком Франческо де Пинедо[113], совершил всемирное турне во славу фашистской Италии. После дозаправки вокруг самолета образовалось нефтяное пятно. Молодой человек из числа зевак закурил сигарету, бросил спичку в воду, и Santa Maria зашлась в огне.
Муссолини предоставил Пинедо другой самолет, Santa Maria II, и летчик продолжил путешествие, запланировав последнюю остановку в Чикаго 15 мая 1927 года. Приветствовать Пинедо на озере Мичиган недалеко от города Монро собрались самые видные чикагские итальянцы: консул Италии Леопольдо Зунини, президент итальянской торговой ассоциации Чикаго Итало Э. Канини, главный фашист города Уго М. Галли и представитель мэра Томпсона судья Бернард П. Бараса. Кроме того, на встрече присутствовали главный федеральный таможенник Энтони Чарнецкий и олдермен Дорси Р. Кроу, возглавляющий «Комитет ста», назначенный уходящим мэром. Зазвучали сирены, и поднялись приветственные флаги. Присутствовали офицеры Воздушных сил и ВМФ США. Один репортер заметил, что не менее тысячи итальянцев собрались в надежде поцеловать героя. По совпадению, через шесть дней, 21 мая 1927 года, капитан Чарльз А. Линдберг[114] высадился в Париже.
Несмотря на толпу приветствующих, одним из первых Пинедо приветствовал Аль Капоне. Полиция опасалась антифашистских беспорядков и решила, что присутствие Капоне подавит бунтарские настроения скорее, чем отряды патрульных.
Могущество Капоне достигло поистине невероятных масштабов. Его принял высший свет Чикаго: он ожидал прибытия де Пинедо на яхте основателя компании Zenith.
Высшее общество испытывало трепетный страх от сотрудничества с Капоне, полагая, лучше иметь под рукой прирученного и любезного тигра. Он считался крайне опасным человеком, излучавшим силу и постоянно нарушавшим закон, бесцеремонным убийцей, отправившим на тот свет десятки, а может быть, и сотни человек. Но уважаемые люди Чикаго ощущали себя рядом с Капоне в безопасности и испытывали удовольствие от общения.
Он хорошо одевался, говорил и вел себя соответствующим образом (может быть, несколько ярко). Один современник описал Капоне, как «крайне дружелюбного человека, который обязательно пожмет вам руку при встрече и одарит приятной, почти что заискивающей улыбкой». Он часто улыбался, легко и непринужденно.
Капоне был очень щедрым: каждое Рождество тратил на подарки друзьям и знакомым более $100 000.
Однажды для близких друзей он заказал тридцать ременных пряжек с инициалами, выложенными бриллиантами, по $275 каждая. (В то время ужин из белой рыбы с картофелем фри и салатом в ресторане стоил 65 центов, ребрышки – 40 центов, а фунт кофе в A&P – 45 центов).
Преданность Капоне была легендарной (вспомните высказывание про желтую собаку); таким же было чувство чести.
«Если он дал слово, – говорил один критиков, – можете поверить». Капоне был интересным собеседником, прекрасно разбирался в спорте, политике, театре, кинематографе, джазе и итальянской опере (очень любил «Риголетто», «Трубадура», «Аиду»).
Однажды он сказал: «Стоит отдать должное Наполеону: это был величайший рэкетир в мире. Я бы натаскал его в паре моментов. Figlio puttana слишком много о себе мнил. Ему следовало сделать выводы по прибытии на остров Эльба. Но Наполеон был таким, как и мы. Он не знал, когда нужно остановиться, и вернулся в рэкет. Наполеон сам подрубил сук, на котором сидел».
Безусловно, бутлегерство оставалось главным прибыльным делом Капоне, Аль заставил непопулярный закон работать на него. Капоне признавался, что занимается бутлегерством: «Мои товары пользуются спросом у лучших людей».
Капоне отмечал, что только в округе Кук находится семь тысяч салунов, а 18-я поправка породила нелегальный бизнес с годовым оборотом в $70 миллионов. По его словам, «мокрых» жителей округа в пять раз больше, чем «сухих». «Закон не способен утолить жажду», – говорил он. Капоне ловко обходил все возможные сомнения, касающиеся нравственности клиентуры. «Когда мы перевозим алкоголь в грузовиках – это бутлегерство; однако, когда вам подают спиртное в клубе, где-нибудь на Золотом берегу, – это прием гостей».
«Я просто обеспечиваю законный спрос. Некоторые называют это бутлегерством. Другие – рэкетом. Я называю это бизнесом. Говорят, я нарушаю сухой закон. А кто его не нарушает?» Технически покупатель не совершал преступления, но с точки зрения нравственности, дело обстояло не так просто.
