Десять миллионов долларов – награда, которую американский магнат Густав Карвер предлагает частному детективу Максу Мингусу, если тот найдет его маленького внука Чарли, два года назад исчезнувшего на Гаити.Похищение? Но преступники не просили выкупа…Убийство? Однако тело ребенка так и не было обнаружено…Свидетели уверены: Чарли – одна из многочисленных жертв таинственного Мистера Кларнета, согласно местной легенде, уносящего оставленных без присмотра детей в Страну мертвых…Но Максу ясно: легендами здесь и не пахнет.Под маской Мистера Кларнета скрывается человек, хитростью и жестокостью превосходящий самых безжалостных хищников.
Хорошо рассчитал, но жестоко просчитался.
Посвящаю Хайачинт и Себу
А также светлой памяти Филомена Пола (Фофо), Бена Кодри, Эйдриэна «Скип» Скипси и моей бабушки Мэри Стоун
Таких условий ему еще никогда не предлагали. Десять миллионов долларов, если удастся сотворить чудо. То есть вернуть мальчика живым. Пять миллионов, если будет найдено лишь его мертвое тело, и еще пять, если к этому телу он присовокупит убийц – не важно, живых или мертвых.
Макс Мингус задумался. Бывший коп, ставший впоследствии частным детективом, специализировавшийся на розыске пропавших людей, в основном детей. У него к этому был талант. Так полагали все, кто знал Макса. Но 17 апреля 1989 года начал отсчитываться его семилетний срок в «Рикерс-Айленд»[1] за убийство, и он навечно утратил право заниматься частным сыском.
Клиента звали Аллейн Карвер. Его малолетний сын, Чарли, пропал. Предположительно похищен.
Неплохо выйти из тюрьмы миллионером и остаток жизни провести в роскоши, ни в чем не нуждаться, не иметь никаких забот. В общем, жить в свое удовольствие. Очень неплохо, если бы не маленькое уточнение – расследование придется вести на Гаити.
– Гаити? – переспросил Макс.
– Да, – подтвердил Карвер.
Хреново.
Ну, о Гаити знает почти каждый. Культ вуду, СПИД, Папа Док,[2] Бэби Док,[3] беженцы, приплывающие к берегам Флориды на лодках, и наконец, недавнее американское военное вторжение, так называемая операция по восстановлению демократии. Это показывали по телевизору.
Макс имел дело с выходцами из Гаити. Правда, очень давно, когда был копом и часто посещал Малый Гаити – район в Майами с весьма сомнительной репутацией. У этих ребят не находилось ни единого доброго слова о своей родине. «Дыра» было самым распространенным и мягким определением.
Но большинство знакомых гаитян Макс вспоминал с теплотой. Вообще-то они достойны восхищения. Честные, работящие, оказавшиеся в Америке на самом конце цепочки питания, в которой каждое последующее звено служит пищей предыдущему, эти гаитяне тем не менее не опустились, оставались людьми.
К сожалению, такими были далеко не все. Ничего не поделаешь, нет правил без исключений. Об этих других выходцах с острова Гаити Макс предпочитал не вспоминать.
Короче, перспектива отправляться на Гаити его не вдохновляла. Он только что выбрался из одного дерьма. Зачем лезть в другое?
Как зачем? Деньги.
Чарли исчез 4 сентября 1994 года, в свой третий день рождения. С тех пор тишина. Никто не видел, как было совершено похищение. Требования выкупа тоже не поступало. Некстати пришлась и американская интервенция. Карверы были вынуждены на время приостановить поиски мальчика из-за комендантского часа и ограничений в передвижении по острову для всего населения. Поиски возобновились лишь в конце октября, когда все следы поостыли и даже замерзли.
– Считаю своим долгом предупредить вас, – добавил Карвер. – Эта работа, если вы за нее возьметесь, будет опасной… я бы сказал, очень опасной.
– В каком смысле? – спросил Макс.
– Ваши предшественники… их постигла печальная участь.
– Они погибли?
Карвер несколько секунд молчал. Максу показалось, он побледнел.
– Это была не просто смерть. А хуже. Много хуже.
В переговорах с возможным клиентом откровенность и прямодушие не всегда полезны, но Макс, если предоставлялась малейшая возможность, старался не врать. Это улучшало ночной сон.
– Не могу, – ответил он Карверу.
– Не можете или не хотите?
– Не хочу, потому что не могу. Понимаете, я не могу выполнить эту работу. Найти мальчика, пропавшего два года назад, в стране, ввергнутой в хаос.
На губах Карвера появилась легкая улыбка. Едва обозначилась, совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы Макс понял: его считают наивным. Эта смутная улыбка объяснила Максу также, с какого рода богачом он имеет дело. Не просто с состоятельным выскочкой, нуворишем, а богатым по-настоящему, в нескольких поколениях. Это означало, что для таких людей все розетки доступны, пожалуйста, подключайтесь, во всех домах горит полный свет, и для них все всегда дома. Сейфы в многоэтажных банковских хранилищах у подобных людей до отказа набиты акциями преуспевающих компаний, а в зарубежных банках открыты счета под высокие проценты. Эти люди «на ты» с любым, кто что-либо собой представляет, и их могущества достаточно, чтобы в любую минуту стереть тебя в порошок. Таким людям нельзя говорить «нет», они к этому не привыкли.
– Но вы добивались успеха в делах и посложнее, – произнес Карвер. – Творили… настоящие чудеса.
– Я никогда не воскрешал мертвых, мистер Карвер. Только их выкапывал.
– Я готов к худшему.
