— Знаешь, мой отец работал двадцать с чем-то лет на бесперспективной работе, и он бы обвесил дом фотками Дейла Ирнхардта, если бы мама ему позволила. Но он относится к моей маме как к богине. Он никогда не изменял ей. И он бы никогда, никогда не поднял руку на женщину. Я это знаю. Так что пошел к черту Чарльз Синклер.
Вероника встала и подошла к Мак. Она не была уверена, стоит ли ей забрать виски или налить еще. В конце концов, она просто облокотилась на стол рядом с ней.
— Слушай, мы ничего пока толком не знаем, — сказала она. — Чарльз может не иметь к этому отношения. В смысле… он заселился в «Гранд» в ночь нападения? Он попадался на камеру? Есть ли у него какой-то мотив? Нам нужно копнуть немного глубже, прежде чем делать выводы.
Мак допила остаток виски. Потом она поставила кружку в мойку и поставила бутылку на стол рядом с компьютером и уселась в кресло, ее глаза светились новой решимостью.
— Так давай копнем, — сказала она.
За последние шесть месяцев Чарльз Синклер останавливался в «Гранде» семь раз, каждый раз на ночь. Каждый раз он набирал приличную сумму за обслуживание номеров, заказывая бутылку дорогого шампанского, тарелку клубники в шоколаде, устриц на половине раковины и икру. Мак связала каждый визит с тем временем, когда Эллен Синклер не было в городе. Но его не было в отеле в ночь нападения. Его имени не было в списке гостей и ни одна из его кредиток не использовалась. И его не удалось найти на съемках камер.
— Может у него был секретный вход… тот же, которым вывезли Грейс. — Вероника облокотилась на кресло, которое она поставила рядом с Мак, смотря в потолок. — Или может на Грейс напали вовсе не в «Гранде». Может она как-то выбралась из отеля и встретила его где-то еще.
Мак потёрла лицо, измотанная.
— Но тогда зачем неожиданно нападать на нее после всех этих месяцев кормежки ее икрой? Это бессмысленно.
Вероника помедлила. Возможно Синклер все это время избивал Грейс, что это нападение было финальным обострением. Или может он решил, что девушка была обузой, если она угрожала публично все рассказать, например. Это бы также объяснило ее твердый отказ назвать его имя. Если его целью было заставить ее замолчать, он преуспел.
Но она не хотела говорить ничего этого вслух.
— Решать проблемы надо по мере поступления. Мы сможем ответить на какие-то из этих вопросов, если мы возьмем его ДНК.
— Довольно просто, — тихо сказала Мак. — Можно взять образец у меня, не так ли? Этого хватило с сыном Рамиреза.
Челюсть Мак напряглась, ее глаза сощурились. Она приняла это близко к сердцу, тяжко подумала Вероника.
— Может и до этого дойти, — сказала Вероника. — Но я думаю, что у меня есть идея получше.
«Синклер и Айвз» были лучшей фирмой графического дизайна в Южной Калифорнии. В их клиентах числились «Найк», «Келвин Кляйн», «Дисней», «Пепси». Если у компании была реклама в международном журнале художественной критики, ее лого было узнаваемо во всем мире, ее шрифт не подделывал только ленивый, значит были высокие шансы, что к этому приложил руку «Синклер и Айвз» — и изначальная искра креатива исходила от Чарльза Синклера, суперзвездного арт-директора агентства.
Офис фирмы занимал целый этаж в шикарном здании в центре, украшенный разноцветными стенами и гладкой современной мебелью. Утром понедельника Вероника сидела на красном диване без спинки, сжимая в руках портфолио и дергая ногой, якобы нервничая. На ней были грубые ботинки и громоздкий мужской блейзер, волосы были стянуты резинкой в небрежный пучок. Завершали ее вид очки в тяжелой черной оправе — небрежная, богемная, вызывающая. Рекламный щит на груди с черными буквами, гласящий «студент отделения искусства» не мог быть более явным. В чем и была задумка, потому что у Вероники было собеседование с Чарльзом Синклером. И она должна была сойти за реального кандидата несколько минут, которые займет выполнение двух задач — определить знает ли он Грейс, и найти предмет с его ДНК.
Вероника не хотела еще глубже вовлекать в это Мак, но быстрая проверка выдала, что Синклер закончил Калифорнийский колледж искусств. Также она выдала его личный номер. Вероника, прикидываясь советником в колледже, этим утром позвонила и сказала ему, что у нее есть талантливый фотограф-студент, который ищет работу и не возражает ли он встретиться с ней? Его голос по телефону был теплым. Конечно — у него было двадцать минут до обеда.
Так что теперь Вероника сидела в зале ожидания, держа портфолио с собственными наскоро собранными фотографиями. Секретарь — молодой человек с короткими рыжими волосами, собранными высокой дугой надо лбом — продолжал смотреть на нее с угрюмым удовольствием из-за своего монитора.
— Гретхен Спенглер?
Вероника немного оторопела. Она думала, что секретарь заставит ее ждать как можно дольше, прежде чем пригласить в кабинет Синклера, но вот был сам дизайнер, наблюдая за ней из дверей со снисходительной улыбкой.
