— Замечательно, — вежливо произнес я, садясь за стол и чувствуя, как мой желудок требует говяжьей похлебки или овощной болтушки — того, что я и предполагал увидеть на столе. Катриона стала накладывать спагетти — я не отрицаю, что для некоторых это вполне достойная еда, — на тарелки, которые я не узнавал, поскольку при режиме миссис Б. ел только из фаянсовых мисок и всегда одной и той же любимой ложкой. А теперь передо мной вдруг возникла, испуская пар, масса, которая сильно и вполне приятно пахла, тогда как мне было бы вполне достаточно мисочки супа и кусочка черствого хлеба.
— Ну как? — спросила Катриона, когда розовые змеи исчезли у меня в сведенном страданием рту. — Нравится?
— Восхитительно! — сказал я и напомнил себе, что воображению человека нет границ и что, хотя оно не может выйти за рамки ограниченного запаса представлений, созданных его внутренними и внешними органами чувств, оно вольно безгранично соединять, смешивать, распределять и разделять эти представления, создавая бесконечное разнообразие вымысла и восприятия; утешившись этим мудрым высказыванием Дэвида Юма, я попытался в уме преобразить вид и вкус предложенного мне блюда — червеобразную геометрию спагетти, куски размякших помидоров, маленькие комочки сыра (с этими было проще всего) — в заложенный в моем подсознании идеал, преобразовать и изменить полученные моими органами чувств сигналы от «спагетти троватторе» (по-моему, Катриона назвала их именно так) в картину густой булькающей смеси, состоявшей из представлений, привычных моему разуму и телу, ожидаемых ими и возникающих так же невольно, как у человека с ампутированной ногой возникают боли в несуществующей конечности. В конце концов я почти убедил себя, что предложенная мне Катрионой еда имела тот же вкус, что и супы миссис Б.
Так прошел обед.
— Еще положить? — спросила Катриона, как только я доел свою слишком маленькую, по ее представлениям, порцию. Я напомнил ей, что такие старые перечницы, как я, нуждаются для поддержания жизни в гораздо меньшем количестве макарон, чем требуется стройным и энергичным студенткам. Тогда Катриона заявила, что мы сейчас отправимся в книжный магазин Уотерстоуна, при упоминании которого мой желудок издал последний жалобный вопль.
Как ты знаешь, я уже говорил Катрионе, что очень давно не был в этом магазине, да и то забрел туда по ошибке. Когда мы сошли с автобуса и вошли в магазин, я с удивлением отметил, что он гораздо просторнее, чем я помнил, и что в нем гораздо больше книг, чем журналов, газет и сладостей, которые мне запомнились с прошлого раза. Однако я по-прежнему не представлял себе, где искать нужную книгу.
— Мне надо сначала кое-что найти, — сказала Катри-она, держа меня под руку. — Вы не возражаете?
Хорошо ориентируясь в магазине, она уверенно направилась вверх по лестнице, потом мимо столов, на которых в беспорядке валялось множество книг, пока не остановилась перед шкафом, на котором была надпись: «Наука вообще».
— Сколько же существует вариантов науки! — воскликнул я. — Сначала наука жизни, теперь «Наука вообще». Что они еще придумают?
Однако у Катрионы был уже не такой уверенный вид — она как будто не знала, что же ей все-таки нужно. Склонив голову, она пробегала глазами названия на корешках книг. Разумеется, Маргарет быстро объяснила бы бедняжке Катрионе, что найти книгу, просто оглядывая полки, — дело совершенно безнадежное, и посоветовала бы ей ознакомиться с индексами — по заглавиям, по именам авторов и по содержанию — маленькими карточками, уложенными в длинные ящички, которые я так часто перебирал, когда не был уверен, какая книга мне нужна. Я оставил Катриону продолжать бессмысленные поиски, а сам пошел узнать, нет ли в Уотерстоуне — раз уж этот магазин больше не ограничивается продажей газет и журналов — подобного же индекса, где я мог бы поискать книгу, озаглавленную «Ферран и Минар».
— Господи, еще одна! — сказал я проходящей мимо меня девушке, увидев очередное название отдела — «Компьютерная наука».
— Науки размножаются, как кролики, — заметил я мальчику лет десяти — двенадцати (по крайней мере мне показалось, что ему не больше), который оказался служащим магазина и впал в такое же недоумение, когда я спросил его о картотеке, как Али в Диксонзе (примерно того же возраста и уровня умственного развития), когда я рассказал ему, что хочу найти в компьютере. Мальчик произнес бессмысленные слова «терминал пользовательского доступа», из чего я сделал вывод, что ему надо работать носильщиком на вокзале, поскольку ни на что другое он явно не способен.
