— Так, стоять! Ты где это Дизеля успела увидеть? — мигом напрягся я. Дизель и моя Али — вот даже рядом их упоминать не стоит.
— Так сегодня же, когда твои вещи привозили, а Саваж на нас с Мари рассердился. Он немного грубоватый, должна я тебе сказать, хотя в итоге мы не в претензии, потом-то мы поняли, что он за нас переживал и за вас всех. Эти бородатые — вот кто по-настоящему гадкие пугающие личности — назвали нас с Мари продажными женщинами, а один топтался на ее капоте и фару разбил… — Она все тарахтела, не отрываясь от процесса готовки, а у меня затылок взмок и сердце забахало.
Сорвавшись с табурета, я ломанулся в прихожую, где должны были валяться мои джинсы с телефоном. Батарея сдохла, но зарядка Али, торчавшая тут же в розетке, подошла. Три пропущенных от Фино, столько же от Ноа и с десяток от Дизеля, зато вот от засранца Саважа ни одного.
— Ну? — буркнул, стоило одному из игроманов ответить. — Насколько все хреново?
— Можем считать себя официально на военном положении со Скорпами, — поведал он сразу главное. — И тут это… твоя пропажа приезжала с еще одной су… подружкой. Вещи привезла, Саваж наехал на них в своей обычной манере «у*бывайте отсюда на х*й, озабоченные богатые стервы», но тут как раз Скорпы подвалили, слово за слово, короче, телки драпали не оглядываясь, и, скорее всего, для тебя уже точно без шансов…
— Я сейчас у Али.
— У кого? А, ну ясно. И че, она тебя еще не поперла?
— Я в одном хреновом полотенце, а она готовит мне жрачку, — не скрывая торжества, хвастанул я.
— А этот… муж ее где?
— Не здесь. И не будет.
— В смысле — сегодня?
— В смысле — никогда. — Ноа засопел, сто пудов намереваясь толкнуть какую-нибудь отрезвляющую и усаживающую меня на жопу речь, но я не дал ему возможности. — Я вам сегодня нужен?
— Да не особо, все же пока разрулилось. Развлекайся, но не обольщайся, что это на… — Я отключился, не собираясь слушать этого кайфоломщика.
— Уходишь? — Принцесса появилась в дверном проеме с деревянной лопаткой в руке.
Она как-то очень нервно переминалась с одной босой ступни на другую и тревожно всматривалась в лицо.
— Да как же! — фыркнул я. — Надеешься, что кормить меня не придется?
— Вовсе нет. Просто я в курсе, что бываю раздражающей, и ты выглядел сердитым. Это из-за нашего с Мари визита? О, кстати, знаешь, мне тут почудилось, что этому вашему суровому Саважу приглянулась Мари. — Я моргнул изумленно, осознавая, что мне не показалось раньше — моя принцесса обладала своеобразной привычкой моментально перескакивать с одной темы на другую. — Он, конечно, всячески демонстрировал нам неуместность и несвоевременность нашего визита, но так смотрел на нее и прикасался по-особенному. Я такие вещи всегда замечаю, люди часто в касаниях, особенно неосознанных, способны говорить больше и честнее, нежели любыми словами, а иногда и вовсе то, что вслух никогда не произнесут. Но Мари утверждает, что я по большей части все же идеализирую и романтизирую…
— Принцесса, у тебя ничего не сгорит? — Ее роскошные губы превратились в идеальную «О», и она метнулась обратно на кухню. — А этой твоей Мари скажи, что ни хера она не понимает! Тоже мне критиканша!
— Нет, ты что, она не критикует! Она замечательная и просто защищает меня всегда, когда надо и когда не надо, и к тому же все, что она говорит, — правда.
Да много она понимает, Мари эта!
— Надо мне с ней как-то познакомиться, — пробурчал я ревниво. Сообщу как раз этой… подруге, что вакансия защитника принцессы закрыта отныне.
— Ну как? — с любопытством заглянула мне в глаза Али, как только я сунул в рот первую партию ее стряпни.
— Пахнет супер, — заверил я ее, стараясь не морщиться, разжевывая эти мелкие хернюшки — мидии. — Очень вкусно!
На самом деле, я был парнем гамбургеров, жареной картошки и дешевой китайской жратвы в картонных коробках, но эта фигня тоже была вполне съедобна. А еще более съедобной ее делало то, как восхищенно принцесса наблюдала за тем, как я закидываюсь едой.
— Ты так быстро ешь, словно кто-то может прийти и отнять у тебя все, — улыбнулась она. — И у тебя просто потрясающе красивый рот.
Я чуть не закашлялся, одновременно смущаясь и кайфуя от этого ее высказывания.
— Детка, когда ты живешь вместе с толпой вечно голодных мужиков, то нужно уметь не только есть со скоростью света, но и быть готовым вырвать себе пайку у этих наглых задниц с боем и отстоять ее потом, — пояснил я, в минуты прикончив содержимое своей тарелки, и, протянув руку через стол, погладил губы Али. — А для того чтобы описать, каким я вижу твой рот, у меня нет пристойных слов. Придется над этим поработать. Ну или можно заимствовать чужое, уж раз я так косноязычен сам по себе.
«Ее глаза на звезды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,
И черной проволокой вьется прядь.
С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щек.
А тело пахнет так, как пахнет тело,
Не как фиалки нежный лепесток.
Ты не найдешь в ней совершенных линий,
Особенного света на челе.
Не знаю я, как шествуют богини,
Но милая ступает по земле.
И все ж она уступит тем едва ли,
