Чье подсознание было здесь виной, ее или Ронана? Которое из них решило, что в какой-то момент она снова придет к этому? Которое из них не верило в нее? Хеннесси задавалась вопросом, сможет ли вернуться к той прежней жизни. Когда спала урывками и все вокруг казалось иллюзией. Конечно, та реальность была намного хуже.
Само собой.
Она старалась не думать о голосе Джордан.
Старалась не думать о том, как звучал ее голос, обращенный к Диклану.
Отвратительное чувство внутри росло и крепло. Девушка понимала, что, если пойдет к Ронану и Брайду, они затащат ее в сон, полный невообразимых вещей, полагая, что это напомнит ей о радости сновидения. Они никогда не задумывались, что единственное, о чем ей это напомнит, так это о радости их сновидения. Нет, она должна разобраться сама.
Ей так хотелось притупить это чувство хоть на пару минут.
Весь остальной мир мог спать спокойно.
Но только не Хеннесси.
Ронан, вздрогнув, проснулся.
Он лежал на верхней койке в комнате, которую делил с Брайдом. Было еще темно.
Парень осторожно перевернулся, чтобы посмотреть, спит ли Брайд.
Нижняя койка оказалась пуста, одеяло откинуто в сторону. Ронан схватил джинсы, брошенные в углу кровати, куртку, висящую на пластиковой голове единорога на стене, ботинки у двери.
И тихо вышел в коридор.
Брайд сидел на корточках над распростертым телом. Мэтью. Одна рука мальчика была поднята ладонью вверх, в ней лежала маленькая фигурка ястреба. Мэтью явно был мертв.
– Что ты наделал? – зарычал Ронан.
– Следствие – не всегда причина, Ронан Линч, – сказал Брайд. В конце коридора на мгновение появился Адам и так же быстро исчез.
– Что ты наделал?
– Проснись, – сказал Брайд.
Ронан, вздрогнув, проснулся.
Он лежал на верхней койке в комнате, которую делил с Брайдом. Было еще темно.
Парень осторожно перевернулся, чтобы посмотреть, спит ли Брайд.
Нижняя койка оказалась пуста, одеяло откинуто в сторону. Ронан схватил джинсы, брошенные в углу кровати, куртку, висящую на пластиковой голове единорога на стене, ботинки у двери.
И тихо вышел в коридор.
Брайд сидел на корточках над распростертым телом. Мэтью. Одна рука мальчика была поднята ладонью вверх, в ней лежала маленькая фигурка ястреба. Мэтью явно был мертв.
– Что ты наделал? – зарычал Ронан.
– Следствие – не всегда причина, Ронан Линч, – сказал Брайд. В конце коридора на мгновение появился Адам и так же быстро исчез.
– Что ты наделал?
– Проснись, – сказал Брайд.
Ронан, вздрогнув, проснулся.
Он лежал на верхней койке в комнате, которую делил с Брайдом. Было еще темно.
Парень осторожно перевернулся, чтобы посмотреть, спит ли Брайд.
Однако мужчина уже был рядом, лицом к лицу с Ронаном, он выглядел не похожим на себя и стоял пугающе близко.
Он не улыбался, но его рот был полон зубов.
– Чей это сон? – спросил Брайд.
Ронан, вздрогнув, проснулся.
Он лежал на верхней койке в комнате, которую делил с Брайдом. Белый поток зимнего света струился от окна. Было тихо, тем не менее у Ронана возникло то ощущение, что иногда бывает при пробуждении, чувство, что его разбудил звук. В данном случае крик.
Несколько секунд он лежал в постели, прислушиваясь, выжидая, и теперь ему показалось, что где-то в доме происходит очень напряженный разговор. Ронан слушал достаточно долго, чтобы убедиться, что проснулся или, по крайней мере, что этот сон не похож на предыдущие. Он оделся и направился к выходу.
На первом этаже, где на обеденном столе были разложены школьные принадлежности, никого не оказалось, поэтому Ронан спустился в подвал.
Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать всю картину.
Изображение женщины в развевающемся голубом платье полностью покрывало двенадцать сложенных друг на друга коробок. Его не приснили. Нарисовали настоящей краской, кое-где еще темной и непросохшей. Бутылочки с обычными школьными красками и бумажные тарелки с нарисованными на них детскими улыбающимися рожицами стояли на столе рядом – должно быть, Хеннесси рисовала с детьми. Казалось, дешевые школьные красители не слишком вязались с утонченной работой на коробках, но это была не магия, это была Хеннесси. То, в чем она хороша. В чем она великолепна.
Девушка стояла перед своей картонной мозаикой, прижав руку к розам, вытатуированным на шее, и опустив взгляд. На земле перед ней растекалась лужа рвоты.
Брайд был рядом, кровь струилась по всей длине его руки без единого намека на ранение. Он молчал, пока Анжелика кричала ему в лицо.
Все дети плакали.
Кэти свернулась калачиком и хныкала, обхватив колени руками. Есения всхлипывала и изредка что-то хрипло лепетала. Стивен держался стоически, наблюдая, как Анжелика отделывает Брайда, однако его рот сморщился, а на подбородке появилась ямочка, которая неприятно напомнила Ронану расстроенного Мэтью. Уилсон и Ана жались к Анжелике, уткнувшись лицами в материнскую рубашку. На ней тоже была кровь.
– Какого черта, – произнес Ронан, но его слова потонули в какофонии звуков.
