Мистер Пим проходит мимо полностью

ДИНА. Согласие нужно, к сожалению, потому что, видишь ли, я — его воспитанница, и меня могут отправить в суд, или в тюрьму, или в какое-то другое жуткое место, если я выйду замуж без его согласия. У тебя нет никого, кто мог бы возражать против нашей женитьбы?

БРАЙАН. Слава Богу, никого.

ДИНА. Это плохо. Я уже видела себя, зачаровывающей твоего престарелого отца в тот самый момент, когда ты зачаровывал бы Джорджа. У меня получилось бы гораздо лучше. Джорджозачаровыватель из тебя не очень, сладкий ты мой.

БРАЙН. А какой из меня Диназачаровыватель?

ДИНА, Первоклассный, дорогой.

БРАЙАН. Тогда я дальше буду зачаровывать только Дину, а Джорджа оставлю Оливии.

ДИНА. Я думаю, она с ним справится. Я возлагаю большие надежды на Оливию. Но ты все равно женишься на мне, Брайан, не так ли?

БРАЙАН. Обязательно.

ДИНА. Даже если нам придется ждать, пока мне не исполнится двадцать один год?

БРАЙАН. Даже есть нам придется ждать, пока тебе не исполнится пятьдесят один.

ДИНА (протягивает к нему руки). Дорогой!

БРАЙАН (неловко). Давай не будем.

ДИНА. Почему нет?

БРАЙАН. Я обещал, что не буду целовать тебя.

ДИНА. Ох!.. Ты можешь просто послать мне поцелуй. И смотреть при этом в другую сторону, будто не зная, что я здесь.

БРАЙН. Вот так?

Смотрит в другую сторону, целует кончики пальцев и посылает поцелуй в ее направлении.

ДИНА. Прекрасный поцелуй. А вот и твой, лови.

БРАЙАН ловит поцелуй и подносит ко рту.

БРАЙАН. Мадам, благодарю вас.

ДИНА (делает реверанс). Ваша покорная служанка, мистер Стрендж.

ОЛИВИЯ (с террасы). Дина!

ДИНА (подпрыгивает). Я здесь!

ОЛИВИЯ входит через французские окна, за ней ДЖОРДЖ и ЛЕДИ МАРДЕН, энергичная молодая женщина лет шестидесяти с небольшим, которая всегда выглядит так, словно постоянно охотится с гончими.

ОЛИВИЯ. Тетя Джулия хочет посмотреть на свиней, дорогая. Пожалуйста, проводи ее. Я немного устала, а у твоего дяди есть одно срочное дело.

ЛЕДИ МАРДЕН. Я всегда говорила, очень уж мало двигаешься, Оливия. Посмотри на меня — мне шестьдесят пять и я этим горжусь.

ОЛИВИЯ. Да, тетя Джулия, вы прекрасно выглядите.

ДИНА. И на сколько бы лет выглядела Оливия, если бы двигалась более активно?

ДЖОРДЖ. Перестань задавать глупые вопросы, Дина. У твоей тети не так много времени.

БРАЙН. Вы позволите пойти и мне, леди Марден?

ЛЭДИ МАРДЕН. Короткая прогулка определенно не причинит вам вреда, мистер Стрендж. Вы художник, не так ли?

БРАЙАН. Да, учусь рисовать.

ДИНА. Он продал картину в марте за…

ДЖОРДЖ. Да, да, но сейчас это неважно.

ЛЕДИ МАРДЕН. Нездоровый образ жизни. Хорошо, идите с нами.

Она выплывает из комнаты, ДИНА и БРАЙАН выходят следом.

ДЖОРДЖ садится за стол, опирается головой на одну руку, другой дырявит промокашку перьевой ручкой. ОЛИВИЯ устраивается на диване, захватив с собой занавески, принимается за работу.

ДЖОРДЖ (поднимает голову, видит занавески). В самом деле, теперь, когда мы наконец-то остались одни, нам нужно обсудить кое-что очень серьезное, очень важное для нас, а ты берешься за эти занавески.

ОЛИВИЯ. Я не собираюсь их обсуждать, дорогой.

ДЖОРДЖ. Я всегда рад видеть тетю Джулию в моем доме, но остается только пожалеть, что она решила приехать на ленч именно в этот день.

ОЛИВИЯ. Вины тети Джулии здесь нет. Если на то пошло, мистер Пим выбрал для визита не тот день.

ДЖОРДЖ (яростно). Святой Боже, неужели это правда?

ОЛИВИЯ. Насчет Джейкоба Телуорси?

ДЖОРДЖ. Ты говорила мне, что он умер. Ты всегда говорила, что он умер. Ты… ты…

ОЛИВИЯ. Я всегда думала, что он умер. Он просто не мог быть более мертвым. Все газеты написали, что он умер.

ДЖОРДЖ (пренебрежительно). Газеты!

ОЛИВИЯ (как будто этот факт будет решающим для ДЖОРДЖА). В «Таймс» написали, что он умер. Отвели ему целый абзац. Вероятно, даже его смерть оказалась подделкой.

ДЖОРДЖ. Да, да, я не виню тебя, Оливия, но что нам теперь делать, вот в чем вопрос, что нам теперь делать? Господи, это ужасно! Ты же не выходила за меня замуж! И, похоже, этого не понимаешь.

ОЛИВИЯ. Осознать сложновато. Видишь ли, для нашего счастья факт этот не имел ровно никакого значения.

ДЖОРДЖ. Как раз это и ужасно. Я хочу сказать… да, разумеется, мы знать об этом не знали, так что вины нашей здесь нет. Но одновременно получается, что мы не имели права… быть счастливы.

ОЛИВИЯ. Ты бы предпочел, чтобы мы были несчастны?