Мистер Пропер, веселей! полностью

– Любовь, увы, плохой регулятор, – адвокат оттопырил губу и развёл в стороны руки, – потому что не предполагает чётких прав и обязанностей сторон. Все эти разговоры о браке по любви – суть следствия обыкновенной русской лени! Гораздо труднее заранее сесть, обсудить все детали и прийти к компромиссам. Проще надеяться на любовь, на то, что договариваться никогда не придётся. А на самом деле придётся! Ещё как придётся! Такова жизнь. Всем нам, как бы мы ни бегали от нашей непохожести друг на друга, как бы ни прятались за любовь, рано или поздно откроется эта непохожесть, рано или поздно она даст нам по лбу – и вот тогда остро встанет вопрос о необходимости договориться! – адвокат перевёл дух, допил сок через трубочку и продолжил с новой силой: – А этого-то мы и не умеем, мы же всю дорогу любили и думали, что нас любят. Хотя кого мы обманываем? Мы заблуждались! Любили нас совсем не так, как мы представляли со своей колокольни, и, значит, выходит, не любили вовсе. А мы в обмен на свою настоящую любовь не хотим получать эту нелюбовь. Так давайте признаемся себе сразу, что единственное, чего мы на самом деле хотим, – это честный эквивалентный обмен! Именно он и является чистым выражением справедливости, которой мы тоже, кстати сказать, жаждем. Но обмен и справедливость по любви невозможны. Для их достижения требуется более точная мера, выраженная в цифрах, иными словами – нужны деньги. Только они помогут нам совершить обмен! Только благодаря их наличию люди ещё могут между собой договариваться, и только благодаря им есть такое понятие, как справедливость!

– Красноречия вам не занимать, – заметила Анна Геннадьевна.

– Я, быть может, кажусь вам излишне циничным, – отреагировал он на её едва заметный сарказм, – но мнение моё сформировано богатой практикой в сфере разводов. Чёткое понимание того, что я отдаю и что получаю взамен, людям важнее эфемерной любви.

– Я с вами не согласна, – отвечала Анна Геннадьевна.

– Охотно докажу вам обратное, – оживился её собеседник. – Взять вас, вы не хотите жить с мужем-изменником. А почему?

– Потому что это оскорбляет мои чувства!

– Лукавый ответ, Анна Геннадьевна. На самом деле вы не хотите с ним жить, потому что сами не изменяли ему, и теперь ваша верность ценится гораздо выше, чем его неверность. Видите? Несправедливый обмен! Именно он не даёт вам покоя. А теперь ответьте мне на вопрос: так же ли вы были бы строги к мужу, если бы и за вами водились грешки?

– Послушайте, – резко перебила его Анна Геннадьевна, – я не понимаю, к чему вы клоните?

– Только к одному, – тонко улыбаясь, ответил адвокат, – я говорю вам о необходимости заключить сейчас брачный контракт!

– Но я не хочу никаких контрактов!!! – воскликнула она. – Я хочу развестись!!!

– Ну же, будьте благоразумны, – как будто бы огорчился её собеседник, – если вы начнёте разводиться прямо сейчас, что вы получите? Дырку от бублика, – он сложил пальцы в кольцо и для наглядности продемонстрировал собеседнице, как будет выглядеть дырка, – всё имущество будет разделено попросту пополам! А мы этого не хотим!

– То есть вы предлагаете мне вступить с мужем в какие-то переговоры?! После того, как он мне изменил?!

– Стратегически это будет верно.

– Но ведь это означает, что я потеряла всякое самоуважение… всякое…

– Совсем нет. Мы просто попытаемся выяснить у него, что, как он считает, принадлежит ему, а что вам! После оформим всё документально в спокойной и дружелюбной обстановке, без эмоций, взаимных оскорблений и упрёков на личной почве!

– И что это мне даст?

– О, это даст очень многое! Только так, только на уровне денежных количеств можно достигнуть справедливости! А в сфере понятий чувственных её нет и быть не может! Потому как там всякий своё разумеет под словом «любовь».

– Подождите, вы совсем… совсем меня запутали! Я планирую развестись, а вы утверждаете, что если я и мой муж договоримся об имущественной стороне… об имущественной стороне наших отношений, то развода не будет?

– Возможно, так и произойдёт, – кивнул адвокат. – Подобные случаи бывали в моей практике.

– Но как же вы… как вы не понимаете, – сказала Анна Геннадьевна, сложив вместе обе ладони и направив пальцы в сторону адвоката, – что речь идёт вовсе не о деньгах! Николай Иванович причинил мне невыносимую… невыносимую боль! Этого я не могу ему простить…

– Боль тоже может быть оценена в денежном выражении, – возразил адвокат.

– Пустое это всё, ох, пустое! – думал Николай Иванович Гаврилов, укладываясь на диван в гостиной.

На самом деле желудок его был полон, а голова тяжела от наливок и водок, какие он пробовал в ресторане за обедом, от масляных блинцов с икрой, от борща, к которому повар присовокупил обжаренные в чесночном масле гренки, украшенные розочками из тонко порезанного сала, а также от судака в грибном соусе. Судак особенно удался!