Массивный письменный стол Гарри был заказан в «Уоринг и Гиллоу», однако строительная программа продвигалась так медлено, что Селфридж начал сомневаться, будет ли у него когда-нибудь кабинет для этого стола. Одним промозглым ноябрьским днем, дабы вдохновить работников и сделать дополнительную рекламу, Селфридж организовал выступление оркестра возле строительной площадки. Вот уже несколько месяцев он говорил журналистам о своих головокружительных планах – о том, каким большим будет магазин, каким смелым был проект. Но его акция «Работай под музыку» попала в заголовки газет в ином свете. Прибыл полицейский отряд и потребовал прекратить шум, мотивируя это тем, что оркестр нарушает общественный порядок.
Для Сэма Уоринга это оказалось последней каплей. С самого начала его смущал масштаб планов партнера. Впервые увидев чертежи, он в оскорбительном тоне поинтересовался, планирует Селфридж открыть магазин или греческий храм. Его раздражение отчасти было понятно. По мере развития грандиозных планов Гарри у них накопилось двенадцать тысяч набросков от различных архитекторов. Уорингу стало казаться, что проект не стоит этих сложностей. Отношения между двумя эгоистичными личностями, которые уже несколько месяцев кипели тихой злобой, разрушились окончательно и привели к неизбежному результату: Уоринг разорвал партнерство. Для Гарри Селфриджа это было катастрофой. У него оставался котлован, в который он вложил более миллиона долларов, и проект, на самостоятельное завершение которого у него просто не хватало денег. Строительные работы прекратились, и Селфриджу оставалось потерянно обозревать то, что журналисты назвали «самой большой стройкой за всю историю Лондона». Споры между бывшими партнерами привели к тяжбе, которая завершилась в суде. Селфридж мало выступал на публике по этому поводу, лишь заметил в одном интервью: «Мы перешли Рубикон, и за переправу заплатил в основном я».
Состоявшиеся розничные торговцы Лондона, должно быть, пребывали в восторге от унижения Селфриджа, но сам он сохранял присутствие духа, ни на миг не сомневаясь, что отыщет свой путь. Он продолжал собирать данные о жителях Лондона – на чем они ездили, где жили, что читали, где покупали. Огромные бухгалтерские книги в архивах Селфриджей показывают, как методично он подходил к каждому исследованию. Все газеты и журналы были включены в каталог с ценой, характеристикой аудитории и именем владельца. Составлялись отчеты по ассортименту и техникам продаж торговцев-конкурентов. Он собирал информацию как одержимый, и к тому времени, как магазин «Селфриджес» открылся для широкой публики, Гарри знал практически все демографические характеристики своей клиентской базы. Он называл это научным планированием. Сегодня мы назвали бы это маркетинговым исследованием с использованием новейших технологий.
Оглядываясь назад, на краткую эдвардианскую эпоху, легко представить, будто жизнь в то время была лишь чередой загородных приемов, бесконечных слуг и мотовства. В какой-то мере все это действительно было. Но в то время как богачи жили будто в сказке, огромная часть населения прозябала в бедности, а средний класс еще не поддался соблазну ходить в магазин за чем-либо, кроме предметов первой необходимости. Теперь же этот уклад претерпевал значительные перемены – и Селфридж об этом знал. Во внутренние круги власть имущих пробивалась новая группа – такие люди, как продуктовый магнат сэр Томас Липтон, трейдер Артур Сассон и финансист сэр Эрнест Кассель. Уже ходили толки, что новоизбранное либеральное правительство собирается обложить налогом богачей, и велись активные политические дебаты о помощи бедным. Что самое важное, представители среднего класса начали раздвигать установленные границы. Теперь покупки для них не ограничивались официальным нарядом, траурным платьем, формой для горничных и другими предметами домашнего обихода. Они хотели путешествовать с багажом, собирать целые чемоданы модных туалетов, запечатлевать мгновения на фотокамеру, пользоваться спортивным снаряжением – словом, обладать всеми атрибутами нового, мобильного образа жизни. Такой была целевая аудитория, которую Селфридж наметил для своего нового, более эгалитарного магазина. А вот многочисленные розничные торговцы Лондона пока обходили эту группу вниманием.
Встретив Селфриджа в то время, никто бы не заподозрил, что он находится на волосок от разорения. Он всегда пускал пыль в глаза, в особенности тогда, когда с деньгами было туго. Конец 1907 года был нелегким временем для привлечения инвестиций. Уолл-стрит была в замешательстве из-за краха трастовой компании «Никербокер». В Британии из-за высокого уровня безработицы и сложностей на Лондонской бирже цены на акции обвалились, повысив банковские ставки до семи процентов. Кроме того, царило мнение, что в Лондоне и без того достаточно магазинов. «Харродс», «Ди-Эйч Эванс», «Уайтлиз», «Джон Бейкер», «Дебенхэм и Фрибоди», «Суон и Эдгар» и другие уже удовлетворяли потребности лондонских покупателей. Разве могло найтись место для еще одного магазина?
