Осенью того года Селфридж снова отправился в Америку – теперь для того, чтобы произнести речь в Гарвард-ской школе бизнеса, библиотеке которой он принес в дар бесценные рукописи Медичи. Селфриджу, похоже, было совершенно не жаль расстаться с этими великолепными произведениями. Как бы он их ни любил, гораздо ценнее для него было стать элитным спонсором библиотеки Гарвардского университета.
Осенью в возрасте пятидесяти лет умерла Айседора Дункан. Последние годы она провела в жалком спившемся состоянии в Париже и Ницце, не оставляя на-дежды прорваться в киноиндустрию хотя бы как сценаристка. Разумеется, ее смерть была драматичной, как в кино, – она случайно удавилась собственным шифоновым шарфом, когда ехала на полной скорости в автомобиле, который вел молодой и симпатичный итальянский механик Бенуа Фальчетто. Она красиво танцевала, а Селфридж обожал красоту. В речи, произнесенной им перед студентами Ливерпульского архитектурного университета, он сказал: «Я назову вам пять самых красивых предметов в мире. Во-первых, это красивая женщина. Во-вторых – красивый ребенок. Красивый цветок, красивый закат и, наконец… красивое здание».
Его собственное красивое здание на Оксфорд-стрит было закончено в 1928 году, когда перед восхищенной публикой предстал огромный консольный навес из стекла и бронзы, поддерживаемый двумя отдельно стоящими ионическими колоннами с широким перекрытием из белого известняка. Высоко над парапетом повесили огромный трехтонный колокол, изготовленный компанией «Жиллетт и Джонстон», а задняя часть лоджии была украшена изумительным фризом из бронзовых панелей с барельефами, которые принесли сэру Уильяму Риду серебряную медаль Королевского общества британских скульпторов. Журнал «Архитектурный дизайн и строительство» назвал «Селфриджес» «самым величественным зданием Лондона». Для Селфриджа оно было воплощением его жизненных достижений.
Гарри пополнил свою коллекцию скакунов вожделенным Румянцем (Проступка после неудачного падения на Национальных скачках пришлось пристрелить) и поместил его в конюшни капитана Пауэлла в Олдбурне, штат Уилтшир. Пауэлл также тренировал лошадей Рекса Коэна. Коэн, владелец универмага «Льюис» в Ливерпуле, виделся с Селфриджем на скачках, где они дружелюбно кивали друг другу и обменивались советами. Между торговцами всегда существовало чувство товарищества, хотя Селфридж был в буквальном смысле единственным человеком, который пришел на похороны Джона Льюиса в июне. Этот скупой старый затворник умер в возрасте девяноста трех лет и оставил строгие указания похоронить его в могиле жены без надгробия, не оплакивать его и не закрывать на этот день магазин.
Смерть Джона Льюиса знаменовала уход последнего из исконных владельцев лондонских универмагов. Теперь делом заправляли молодые амбициозные мужчины, идущие в ногу с развивающимся потребительским обществом. Большинство из них подходило к делу со всей ответственностью, и многие из них постигали азы мастерства под руководством Гарри Гордона Селфриджа. Проблема была в том, что сам Гарри теперь проводил все время за игрой.
Ничто не будоражит так, как уп-равление большим бизнесом. Это самая захватывающая игра в мире – и она никому не приносит горя.
Из всего дня больше всего Гарри Селфридж любил тот спокойный час, когда они со штатным архитектором Миллером работали над чертежами и макетами. С начала 1920-х Селфридж начал шаг за шагом выкупать участки земли, прилегающие к Орчард-стрит и Дюк-стрит. Последние использовались для складов и мастерских и были соединены с универмагом тоннелем, пролегающим под Сомерсет-стрит. В 1928 году, когда было скуплено достаточно территории, чтобы пристроить огромное заднее крыло, мистер Миллер подготавливал документы для получения разрешения на строительство. При любой возможности Селфридж покупал участки земли, идущие до Уигмор-стрит, уверенный, что однажды он осуществит свою мечту: его универмаг будет выходить окнами на обе улицы. К 1930 году в его земельную мозаику добавилось еще несколько лакомых кусочков – он приобрел наконец церковь Святого Томаса и старый отель «Сомерсет» за сто тысяч фунтов, – и строительный комитет Мэрилебона рекомендовал совету принять заявку Селфриджа на план по окончательному расширению универмага до Дюк-стрит, которое обойдется в три миллиона фунтов. В мечтах и надеждах Гарри хватало места странным и необъяснимым моментам. Иногда он упускал ценные возможности. Довольно часто вкладывал тысячи фунтов в покупку участка, осознавая, что он будет бесполезен, если не выкупить прилегающее пространство слева или справа, и что это приобретение будет проблематичным – так, один вредный парикмахер не сдавался на протяжении более двадцати лет. В другие моменты казалось, что он и не будет предпринимать никаких активных действий, удовольствовавшись просто разглядыванием эскизов.
