В начале 1929 года Селфридж организовал в Лэнсдаун-Хаусе выставку английского декоративного искусства, дав в честь открытия благотворительный прием, на котором присутствовала сама королева Мэри. Месяц спустя этот дом продали. Один за другим родовые поместья Лондона превращались в многоквартирные дома и оте-ли – Гросвенор-Хаус герцога Вестминстерского, Арлингтон-Хаус герцогини Рутлендской и, наконец, великолепный Дорчестер-Хаус на Парк-лейн, который семейство Макальпинов выкупило у графа Морли за полмиллиона фунтов. Журналисты заговорили о конце эпохи. Лорд Лэнсдаун уже продал обширный участок сада девелоперам отеля «Мейфэйр». Теперь, поддавшись соблазну растущих цен на недвижимость, он продал дом американским девелоперам за семьсот пятьдесят тысяч фунтов. Селфриджу пришлось съехать. Питающий болезненную слабость к величественной роскоши, он взял в аренду резиденцию графа Каледона – дом номер девять по Карлтон-Хаус-террас – со всей обстановкой и штатом слуг из четырнадцати человек. Светская львица Эмеральд Кунард, известная пышными приемами, недавно переехала с Карлтон-Хаус-террас на Гросвенор-сквер, но и здесь еще оставались выдающиеся соседи – юный принц Али Хан, граф Лонсдейл, герцог Мальборо, леди Керзон и член парламента Лоэль Гиннесс. Кроме того, Селфридж мог соприкоснуться со священной памятью покойной миссис Поттер Палмер, некогда жившей на этой улице.
В Карлтон-Хаусе Селфридж устраивал послетеатральные приемы в новом модном формате фуршета. Каждую неделю из универмага приезжал запряженный лошадьми фургон с огромным количеством продуктов. Носильщику Фреду Бриссу было четырнадцать, когда он помогал доставлять еду в Карлтон-Хаус, и вот каким, по его словам, был типичный заказ: «Шесть ящиков шампанского, дюжина ящиков виски, шесть индеек, четыре окорока, двадцать четыре фунта сливочного масла, дюжина хлебных буханок, две коробки сигар и несколько сифонов с содовой». Таким был заказ на понедельник. В четверг запасы пополнялись, а небольшие доставки совершались ежедневно. Тем временем на автофургонах провизия доставлялась на «Завоевателя», пришвартованного у Хэмпширского побережья. Стоимость содержания яхты была колоссальной. В 1928 году Селфридж потратил на нее почти семнадцать тысяч фунтов (одна только зарплата и содержание команды обошлись в восемь тысяч двести шестьдесят четыре фунта три шиллинга и шесть пенсов). Семья Селфридж использовала яхту, чтобы весной и летом добираться до Довиля и Ле-Туке, по дороге заехав на остров Уайт, где Селфридж приводил в бешенство Королевскую яхтенную эскадру, швартуясь у королевских буйков. Но в Канны и Ниццу он по-прежнему ездил на
Не угасало увлечение Гарри сестричками Долли. Поговаривали, будто Гарри хотел жениться на Дженни, хотя его дочь Розали всегда это отрицала. Но каковы бы ни были его намерения, он определенно потерял голову, возможно, сердце и совершенно точно деньги. Они играли в Ле-Туке – любимом курорте британских сливок общества, казино которого в 1929 году было признано самым прибыльным в мире. Они играли и в Довиле, самом интернациональном и богемном месте, где Селфридж снял «коттедж» (как в то время называли огромные частные дома), обставил его великолепной мебелью и потакал всем капризам близняшек, устраивая безумные вечеринки, которые порой оказывались слишком безумными даже для него самого. Один из гостей этих празднеств описал их как «настоящий разгул» и позднее вспоминал: «Единственным, что оставалось неподвижным, были предметы обстановки и седовласый старик, сидящий на диване».
Но больше всего эти трое играли в Каннах, и истории об их визитах в местное казино стали легендарными. В «Тайм» писали, что однажды Рози за вечер выиграла тридцать две тысячи фунтов. Правда, в тот же день проигралась Дженни. Уже проиграв четыре тысячи фунтов, она оставалась за столом, пока ей не начало фартить, и в итоге выиграла сорок пять тысяч, но два часа спустя проиграла и их. Куда бы ни направились Долли, они всюду привлекали к себе внимание. Репортер «Вог» писал из Канн: «Если вы устали танцевать, всегда можно пойти в казино: в залах для баккара особый фурор производят сестры Долли, посмотреть, как они играют, собираются толпы в шесть рядов. Сестры носят чудесные бриллианты и с дневными джемперами, и с вечерними, расшитыми пайетками накидками и шляпками с перьями. За игорным столом сестры громко вскрикивают, выкуривают сотни сигарет и выигрывают и проигрывают сотни тысяч фунтов… Публика наблюдает за этим зрелищем, онемев от восторга».
