Хотя отец и сын никогда не были близки, Филд был убит горем. Он продолжал работать – наблюдал за следующим этапом программы по капитальной перестройке магазина – и продолжал еженедельно играть в гольф. В Новый, 1906 год, хотя стоял жгучий холод, он и трое его друзей сыграли восемнадцать лунок, бродя по колено в снегу в поисках специальных красных мячей. На следующий день у Филда заболело горло, но он настоял на том, чтобы не отменять поездку в Нью-Йорк в сопровождении жены и лакея. К концу недели у него развилась тяжелая пневмония, от которой он так и не оправился и скончался в номере люкс отеля «Холланд-Хаус».
Филд спланировал все очень тщательно. Чтобы никто не промотал его нажитое тяжелым трудом состояние, он организовал сложные трастовые фонды. В случае смерти прямых наследников капитал замораживался, и внуки Филда могли получить основную часть своего наследства только по достижении пятидесяти лет. А вот его дочь Этель всерьез разбогатела, что позволило ей встать на защиту мужа-мореплавателя, когда ему угрожало дисциплинарное взыскание за повреждение одного из двигателей на корабле. «Как, предать военному суду моего Дэвида? Я куплю им новый корабль!» – воскликнула она. В результате Военно-морской флот снял обвинения, а шесть миллионов долларов Этель позволили ей купить мужу куропатковое болото в Шотландии, охотничьи угодья в Лестершире, паровую яхту и особняк в Лондоне. Четыре года спустя, в возрасте тридцати девяти лет, Дэвид Битти стал самым молодым адмиралом Королевского флота со времен Горацио Нельсона.
Гарри Селфридж тяжело переживал утрату. Какими бы ни были взлеты и падения в их отношениях, Филд был наставником Селфриджа. Эта смерть положила конец великой эпохе «Маршалл Филд». Поттер Палмер умер. Леви Лейтер умер. Согласно завещанию Филда Джон Шедд стал директором магазина и продолжил воплощать планы по расширению, созданные основателем универмага. Для Гарри Селфриджа, которому было уже пятьдесят, настала пора задуматься о будущем.
L’Angleterre est une nation de boutiquiers[10].
В 1906 году людям, впервые встретившимся с Гарри Селфриджем, и в голову бы не пришло, что ему уже пятьдесят. Он выглядел на десять лет моложе, его голос всегда был полон энтузиазма, и он выматывал людей вдвое младше себя своей неуемной энергией. Хорошей формой он был обязан не физическим упражнениям. «Думать – вот для меня главная зарядка», – говорил он. Когда он размышлял над каким-то важным – или даже второстепенным – вопросом, он садился во вращающееся кресло, поворачивался к окну, сцеплял пальцы в замок на затылке и всматривался в даль. Никто не смел прерывать его в такие моменты. Когда решение было принято, он быстро разворачивался и говорил: «Так, вот как мы поступим. Начинаем!» Вот и все. Единожды приняв решение, он не менял его.
Мечтая вновь бросить самому себе вызов, Селфридж заручился поддержкой своего близкого друга Уолтера Коттингема из компании «Краски Шервин-Уильямс» (крупное предприятие, девизом которого было «Покроем всю планету») и принял решение переехать в Лондон, чтобы открыть там магазин своей мечты. Неуемный вихрь энергии ринулся в бой. Селфридж писал письма, отправлял телеграммы, звонил друзьям и знакомым, организовывал встречи. Он снова встал в строй и наслаждался этим. Что касается семьи, они были счастливы, пока был счастлив он. Вероятно, все только вздохнули с облегчением, увидев, что он снова полон энергии, и вовсе не возражали, когда он отправился в Лондон, где поначалу останавливался в отеле «Савой», а потом снял элегантно обставленную квартиру в Уайтхолл-корт – огромном особняке с живописным видом на Сент-Джейм-ский парк.
