Окно для автографов, гордость и отрада Вождя, к тому времени стало настоящим справочником знаменитостей – на нем были росписи Чарли Чаплина, Фреда Астера, Дугласа Фэрбенкса-младшего, Сюзанны Ленглен[45] и Майкла Арлена. В рабочее время Селфридж по-прежнему был воплощением контроля и собранности и работал дольше, чем мужчины вдвое младше его. Но он не жалел сил и на развлечения, с восторгом демонстрируя свои новые трофеи. Он гулял по магазину с Сюзанной, или с Дженни, или с Фанни Уорд – как когда-то с Габи – и помогал им выбрать различные обновки, приказывая подчиненным «выслать счет наверх». Любопытно, что думали продавщицы, зарабатывавшие несколько фунтов в неделю, о том, что их пожилой, хотя и глубоко уважаемый, босс беспечно тратит сотни, а то и тысячи фунтов на своих знаменитых подруг. Восхищали ли их его связи со знаменитостями? Несомненно. Обсуждали ли они это по дороге домой? Однозначно. Огорчало ли их, что безрассудный старик трясется над довольно жадными женщинами? Почти наверняка.
Жизнь универмага шла быстрым темпом. В 1925 году, в неделю празднования шестнадцатилетия «Селфриджес», более миллиона человек переступили порог магазина. В честь радостного события Селфридж проспонсировал инновационную пятнадцатиминутную радиопередачу о модных коллекциях Парижа – ее вела актриса Ивонн Жорж с верхушки Эйфелевой башни. Инициатором этой ранней попытки коммерческого радио стал бывший военный летчик, радиоволшебник капитан Лео-нард Плагг. К несчастью для Селфриджа, когда была собрана статистика, оказалось, что передачу слушали всего три человека. Неунывающий капитан Плагг основал станцию «Радио Нормандия» и к тому же сколотил состояние на создании первого радио для автомобилей.
Тем временем некоторые посетители универмага своими глазами видели, как делается история: молодой Джон Бэрд продемонстрировал покупателям свой «телевизор». Бэрд долго и упорно работал над тем, чтобы получить признание. Он зашел в редакцию «Дейли экспресс», наде-ясь объяснить принципы телевидения научному редактору, и в ответ получил: «Ради бога, кто-нибудь, спуститесь в приемную и избавьтесь от этого психа. Он говорит, что у него есть машина, которая передает изображения по радио. Осторожно – у него может быть нож!» В более просвещенном «Селфриджес» Брэду заплатили двадцать пять фунтов за демонстрацию его аппарата в течение недели по три раза в день. У него не было ни гроша в кармане, и эти деньги стали для него словно даром свыше.
Время перемен наступило не только вокруг, но и в самом бизнесе. Сотрудники покидали компанию. Получив отличное обучение и опыт, они теперь могли рассчитывать на высокую зарплату в других местах. Перси Бест перешел в традиционный дом тканей «Скулбедс», а трое американцев отправились на родину, дизайнер по витринам Эдвард Голдсмен вернулся в «Маршалл Филд», хотя раз в год он за солидное вознаграждение приезжал в Лондон, чтобы отвечать за рождественское оформление витрин «Селфриджес». В противоположном направлении через Атлантику отправился молодой Ральф Исидор Штраус из тогда семейной фирмы «Мейсис» в Нью-Йорке: он получал степень магистра делового администрирования в Гарварде и на лето стал трудолюбивым стажером в лондонском универмаге. Эрик Данстен ушел с работы ради Сири Моэм, которая теперь жила на Гавернер-стрит. Счастья эта перемена не принесла. Данстен вскоре съехал со словами: «Меня мало волновало ее декораторское искусство и еще меньше – она сама». Его место во внутреннем кабинете Селфриджа занял капитан Лесли Уинтерботтом, один из последних гусар, который оставался с Вождем до 1939 года.
В 1925 году канцлер казначейства Уинстон Черчилль инициировал возвращение золотого стандарта. По аристократии тяжело ударили налоги на наследство – после смерти герцога Рутлендского герцогине пришлось выставить на продажу свой особняк на Арлингтон-стрит, – а нувориши купались в деньгах. Тех, у кого был наметан глаз на слияния, поглощения и реструктуризацию государственного долга, ждали золотые горы. Селфридж вскоре вольется в этот поток и разбогатеет так, как даже и не мечтал. Но как он распорядится этими деньгами?
А мистер Асквит наконец-то получил титул, став графом Оксфордом. В популярном мюзикле «Чаша с пуншем» Нора Блейни пела восторженной публике: «Мистер Асквит – граф Оксфорд, он богат и знаменит, только мистер Селфридж все еще – граф Оксфорд-стрит».
Оковы привычек обычно слишком малы, чтобы заметить их, – пока не станут слишком крепкими, чтобы их разорвать.
