– Представь себе, ведь это день, когда родился Бог! А это совсем не то что родиться, например, мне или тебе, или даже офицеру Джефферсону! Это ведь так удивительно, подумай! Все дети рождаются как дети, и искра Господней воли горит в них так слабо, что ее совсем не заметно, и поэтому сначала ее видят только родители. И только потом дети вырастают и становятся такими, как велит им их судьба! А он – совсем не такой! Подумать только, он никогда не был маленьким мистером Иисусом, он с самого начала был великим! И становился только все более и более великим мистером Иисусом, но никогда не был маленьким! А потом он стал таким грандиозным мистером Иисусом, что все люди и вся земля стали, как его любимые джу-джу…
На этом месте большой Мистер Вуду заметил, что Пожилая Миссис Вуду смотрит на него таким строгим взглядом, как кошка на мышь, идущую к мышеловке. Все эти фривольные разговоры про мистера Иисуса никогда не нравились Пожилой Миссис Вуду, с самой молодости. Даже в те времена, когда она была еще Молодой Миссис Вуду и настоящей Помба Жирой[10]. Мистер Вуду сразу же перестал разговаривать и стал быстро-быстро есть овсянку. И Маленький Мистер Вуду тоже на всякий случай стал так делать. Они предпочитали не сердить Пожилую Миссис Вуду даже по пустякам. Она ведь не была по-настоящему суровой, но вольностей не любила. Даже Добрая Эрзули[11] получалась у нее такой немного серьезной – совсем не как, например, у хорошенькой мисс Дюмон из газетного киоска напротив супермаркета.
Маленький Мистер Вуду поел овсянки еще немножко, а потом посмотрел мультики, и они с Мистером Вуду пошли прогуляться к супермаркету, где в витрине построили настоящий маленький вертеп. Маленький Мистер Вуду восхищенно смотрел на мигающие гирлянды, а большой Мистер Вуду смотрел на куклу, изображающую ослика, и думал свои странные мысли про Рождество. Куклы в вертепе ему нравились, хотя ему казалось, что расставлены они без должного смысла.
Пока Мистер Вуду и Маленький Мистер Вуду шли домой (а идти им было совсем недалеко, потому что супермаркет стоял как раз в конце улицы), Маленький Мистер Вуду все думал, думал и думал, и когда закончил снимать ботинки, то повернулся к Мистеру Вуду и сказал:
– Я думаю, мистер Иисус был очень счастливым. У него ведь был ослик и деревянная кроватка-качалка. И еще у него была мама, – тут Маленький Мистер Вуду захлюпал носом и заплакал. А Мистер Вуду обнял его своими длинными руками, посадил к себе на колени и тоже немножко поплакал. Так они оба поплакали сначала грустно и печально, а потом от радости, что они такие счастливые и у них есть дом, и они сами, и Пожилая Миссис Вуду с волосами белыми и мягкими, как буклированная пряжа, и новые джу-джу из стеклянных бусинок и погадков совы. И, конечно же, Рождество.
А потом из дома вышла Пожилая Миссис Вуду, дала каждому из них носовой платок, отвела на кухню и налила по стаканчику своего лучшего грога. Маленькому Мистеру Вуду маленький винный стаканчик, себе – чайную чашку, а Мистеру Вуду – целый большой стакан и даже с отдельным кусочком лимона.
Ни один здравомыслящий человек, будь даже он самый дикий папуас из Новой Гвинеи, не любит Уборку. Не такую, когда можно просто рассовать книжки по свободным местам на стеллаже, а носки утрамбовать в ящик комода, а когда приходится убирать все-все-все, и даже раскладывать в шкафу одежду по полкам. А уж если при этом еще приходится вешать куртки на плечики, выкидывать из-за дивана фантики от конфет и отмывать подоконник, на который всего-то месяц назад пролилась баночка рутбира[12], да и то почти пустая, – то и вовсе хочется убежать и отправиться в экспедицию на Южный полюс[13]! В арктической экспедиции ведь наверняка никто не будет строго смотреть на тебя сквозь очки, наставив указательный палец, и говорить:
– Ну дорогой, я совершенно уверена, что уж раз в три месяца ты вполне способен вытереть пыль даже с вон той верхней полки!
Мистер Вуду терпеть не мог Уборку. Маленький Мистер Вуду ненавидел Уборку всеми силами души. Котенок боялся Уборки даже больше, чем воздуходувки, которой мистер Леклерк сдувал листья со своей лужайки перед домом на лужайку Мистера Вуду. Вильгельм, и тот, даром что был форменной подушкой с лапками, всегда пытался убежать от Уборки по мере своих слабых сил.
