Я тщетно пытаюсь сосредоточиться на цифрах, которые произносит Оливер, но не могу заставить себя работать в кабинете Кита. Кажется, я слышу его голос – брат смеется над моими глупыми шутками или отчитывает Оливера за ошибки. Он будто бы вышел на минутку и скоро вернется. Кит очень уверенно чувствовал себя в этом мире. У него все получалось, стоило лишь пожелать.
Однако я знаю: он завидовал моей свободе.
«Конечно, запасной, гуляй по городу, трахайся направо и налево. А некоторым приходится работать, чтобы добыть пропитание».
Я стою над безжизненным, изломанным телом Кита. Рядом со мной врач «Скорой помощи».
«– Да. Это он. Я подтверждаю.
– Благодарю вас, лорд Треветик, – тихо отвечает она».
Вот так меня в первый раз назвали титулом отца и брата…
– Полагаю, можно оставить все, как есть, еще на квартал. – Голос Оливера возвращает меня к действительности. – Хотя тебе пора посетить поместья лично.
– Да, конечно.
«Как-нибудь потом»…
Мне мало что известно о состоянии дел в трех поместьях, но я точно знаю, что благодаря неусыпной заботе моего деда, отца и брата все они процветают. В отличие от многих наших знакомых, Тревельяны не испытывают нужды в деньгах.
Ангвин-Хаус в Котсуолде, в графстве Оксфордшир, приносит доход. Поместье открыто для публики, там действует садоводческий центр, детская спортивная площадка, контактный зоопарк, чайная комната. Туок в Нортумберленде сдан внаем со всеми причиндалами богатому американцу, которому нравится воображать себя лордом. Кит и Оливер не раз задавались вопросом, почему янки не купит себе собственное поместье; мне тоже ответ неведом. Трессилиан-холл в Корнуолле, с другой стороны, одно из крупнейших хозяйств во всем Соединенном Королевстве, где выращивают органические фрукты и овощи. Джон, мой отец, одиннадцатый граф Треветик, увлекся органическими продуктами, несмотря на скептические пофыркивания современников. А недавно, чтобы диверсифицировать наши инвестиции и увеличить доходы, Кит спроектировал и построил на окраине поместья роскошные коттеджи, и с тех пор они очень удачно сдаются внаем, особенно летом.
– Нужно обсудить, как ты собираешься использовать поместья и какой штат прислуги стоит для этого держать.
– Что?
Сердце у меня проваливается куда-то в бездну, и я в очередной раз упускаю нить повествования. Я думаю о другом. Завтра придет Алессия. Она единственный служащий, в ком я готов принять участие из самых меркантильных соображений. Как ни изматывал я себя, отжимаясь утром в спортзале, мне не удалось избавиться от влечения к моей горничной.
«Я совершенно очарован незнакомой девушкой».
Телефон жужжит – еще одна эсэмэска от Каролины. С каждым прочитанным словом у меня становится все суше во рту.
Я не беременна:’(
Кит не оставил мне ничего.
Даже ребенка.
Черт! Горе набрасывается на меня, как из засады.
– Оливер, на сегодня хватит. У меня дела.
– Да, сэр, – отвечает Оливер. – Продолжим завтра?
– Хорошо. Заходи ко мне завтра утром, не слишком рано.
– Договорились, ми… Максим.
– Вот и прекрасно. Спасибо.
Я набираю ответ Каролине.
Еду к тебе.
Не надо. Лучше сходим куда-нибудь.
Напьемся.
Давай. Куда?
Ты дома?
Нет, в конторе.
Тогда встретимся где-нибудь.
У «Лулу»?
Нет. Пошли в Сохо-Хаус.
На Грик-стрит.
Там меня мало кто знает.
До встречи.
В закрытом клубе негде яблоку упасть; с трудом удается отыскать столик на втором этаже у пылающего камина. Мне больше нравится в тишине клуба на Хертфорд-стрит, тот клуб я считаю «моим», но мы оба с Каролиной давние члены клуба «Сохо-Хаус». Каролина не заставляет себя ждать. У нее усталый вид. Кажется, она похудела. Уголки губ горестно опущены, глаза затуманены и припухли. Светлые волосы собраны в небрежный пучок. На ней джинсы и свитер. Свитер Кита.
Куда пропала прежняя, полная жизни Каролина? Я смотрю на нее, и у меня до боли сжимается сердце. На лице Каро отражаются мои страдания.
Я молча встаю и обнимаю ее.
Она всхлипывает.
– Привет, – шепчу я ей в висок.
– Жизнь – дерьмо, – бормочет она.
– Знаю. – Надеюсь, мой голос звучит мягко и успокаивающе. – Присядешь? Садись ко мне лицом, и никто не увидит твоих слез.
– Что, я так плохо выгляжу? – обиженно, но и с некоторым удивлением спрашивает она.
Я целую ее в лоб.
– Ты всегда прекрасна, милая Каро.
– Лгунишка, – беззлобно ворчит она и опускается в обитое бархатом кресло лицом ко мне.
– Что будешь пить?
– «Мула Сохо».
– Хороший выбор.
Я подзываю официанта и заказываю напитки.
– Ты всю неделю сидишь взаперти, – говорит Каролина.
– Много дел.
– Совсем один.
– Да. – Как все-таки приятно говорить правду!
– Что происходит, Максим?
– В смысле? – Я сопровождаю вопрос наивнейшим взглядом невинного ягненка.
– Ты кого-то встретил?
«Какого черта!»
Я быстро несколько раз моргаю, чтобы прогнать незваную картинку: Алессия полирует черную крышку рояля в одних розовых трусиках.
– Так и есть! – охает Каролина.
Я ерзаю в кресле и качаю головой.
– Нет! – отрицаю я очень искренне.
