И не дожидаясь ответа, я шагаю к себе в спальню, включаю свет и опускаю девушку на пол возле шкафа. Отыскав на полке запасную пижаму, подаю ее Алессии и показываю на дверь в ванную.
– Переодеться удобнее там. Нельзя же спать в джинсах и школьном свитере.
Она быстро-быстро моргает.
«Черт. Видимо, я переступил черту».
И я отступаю, устыдившись содеянного.
– Если ты, конечно, не предпочтешь спать одна.
– Я никогда не спала в одной постели с мужчиной…
«Ох».
– Я не коснусь тебя, обещаю. Мы просто поспим. А если ты вдруг опять закричишь, я буду рядом.
«Я бы с удовольствием послушал, как она кричит по другому поводу».
Алессия в замешательстве смотрит то на меня, то на кровать и, наконец, произносит:
– Я хочу спать здесь, с тобой.
Выговорив шепотом эти слова, она решительно устремляется в ванную комнату и, только отыскав на стене выключатель, закрывает за собой дверь.
Я с облегчением вздыхаю и гипнотизирую взглядом закрытую дверь ванной.
«За двадцать три года она ни разу не побывала в постели с мужчиной?»
Не стану сейчас об этом думать. Уже три часа ночи, и я зверски хочу спать.
Алессия смотрит в зеркало на свое бледное лицо. Под огромными глазами темнеют круги. Она перебирает в памяти обрывки кошмара: грузовик… и никого.
Одна.
В темноте.
Холод.
И вонь.
Она вздрагивает и торопливо раздевается. Она и забыла, где находится, пока не появился он.
Мистер Максим. Спаситель.
Храбрый рыцарь Скандербег… Герой Албании.
Вот такая у него привычка – спасать.
И она будет спать с ним в одной постели.
Он прогонит все кошмары.
Если отец узнает, убьет ее. А мать… Алессия воображает, как мать падает в обморок, услышав, что дочь спит с мужчиной. Который ей даже не муж.
«Не думай о папе и маме».
Милая, дорогая мамочка отправила Алессию в Англию, потому что думала, что спасет ее.
Она ошиблась. Жестоко ошиблась.
«Ах, мама».
Сейчас ей ничто не угрожает. Она с мистером Максимом.
Алессия натягивает пижамную футболку, слишком большую. Расплетает косу, встряхивает головой, пытается пригладить непокорные локоны, потом сдается.
Подобрав джинсы и свитер, она открывает дверь.
Комната мистера Максима просторнее, в ней больше воздуха, чем в другой спальне. Стены здесь тоже выкрашены очень светлой, почти белой краской, однако мебель из полированного дерева, как и кровать с высокими спинками. Максим стоит у дальнего края кровати и смотрит на нее расширившимися от удивления глазами.
– Вот и ты, – хрипло произносит он. – А я уже собирался посылать поисковую партию.
Оторвавшись от его невероятно зеленых глаз, она упирается взглядом в татуировку чуть ниже плеча. Раньше ей были видны лишь фрагменты темного рисунка, а теперь, даже издали, вся картинка как на ладони.
«Двуглавый орел».
«Албания».
– Что? – спрашивает он, проследив за ее взглядом. – Ах, это… Так, ошибка молодости, – смущенно произносит он. Похоже, он не понимает, почему Алессия не отрывает взгляда от татуировки. Она подходит к нему, и Максим приподнимает локоть, чтобы показать рисунок без помех.
На бицепсе вычернен щит с силуэтом двуглавого орла, парящего над пятью желтыми окружностями, которые приняли форму перевернутой буквы «V». Алессия опускает свою одежду на табурет у изножья кровати и тянется к татуировке, ожидая разрешения Максима коснуться орла на щите.
Я стою не дыша, пока она обводит тоненькими пальчиками контуры моей татуировки. Ее нежное прикосновение отдается во всем теле, включая пах, и я уже с трудом глушу в груди стоны.
– Это символ моей страны, – шепчет Алессия. – На флаге Албании двуглавый орел.
«Каковы, скажите на милость, шансы на такую встречу?»
Я стискиваю зубы. Не знаю, сколько я еще выдержу.
– А желтых колец на флаге нет, – добавляет она.
– Они называются византины, – хрипло объясняю я.
– Византины.
– Да. Символ денег.
– В албанском языке есть такое слово. Почему у тебя татуировка – орел? Что это значит?
Любопытные глаза требовательно смотрят на меня.
«Что тут скажешь…»
«Это щит с моего фамильного герба».
В три часа ночи мне совсем не хочется читать лекцию по геральдике. А татуировку я сделал давным-давно, чтобы позлить мать. Она ненавидит, когда рисуют на теле… но уж если это фамильный герб… Тут не возразишь.
– Говорю: ошибка молодости. – Я смотрю уже в глаза Алессии, а не на ее губы. И нервно сглатываю. – Поздновато для разговоров. Давай спать.
Я откидываю одеяло и отступаю на шаг, чтобы девушка без помех забралась в кровать. И она так и делает, сверкнув длинными стройными ногами под длинной пижамной рубашкой, которая слишком ей велика.
«Какая пытка».
– А что такое «ошибка»? – спрашивает она, пока я обхожу кровать, чтобы улечься со своей стороны.
Алессия приподнялась на локте, и ее густые темные волосы падают на плечи, грудь и подушку. Она восхитительна, и я ее пальцем не трону.
– «Ошибка» в нашем случае значит глупый поступок, – объясняю я, забираясь под одеяло.
И прямо сейчас я совершаю еще одну такую ошибку.
«Спать в одной постели с прекрасной девушкой и не сметь до нее дотронуться – это ли не ошибка…»
– Ошибка, – шепчет Алессия, опуская голову на подушку.
