– Это была наша первая и последняя игра в шахматы, – ворчу я, недовольный собой.
«Словно с сестрой играю – Марианна тоже вечно у меня выигрывает».
Заправив за ухо прядь волос, Алессия отпивает еще один глоток вина и принимается с довольным видом покручивать между пальцами свой золотой крестик.
Меня побеждают. Я посрамлен.
«Сосредоточься!»
Спустя три хода Алессия все-таки выигрывает.
– Шах и мат!
От ее торжественного вида у меня перехватывает дыхание.
– Хорошо играешь, Алессия Демачи, – шепчу я, охваченный желанием. – Очень хорошо.
– Я с шести лет играла в шахматы с дедушкой, – опуская взгляд на доску, с застенчивой улыбкой признается она. – Он был… как это по-английски? – дьявольски хорошим шахматистом. И хотел всегда выигрывать. Даже у ребенка.
– Он хорошо тебя научил, – восстановив душевное равновесие, бормочу я.
Больше всего мне хочется взять Алессию прямо здесь, на диване. Однако для начала надо бы поесть.
– Он еще жив?
– Нет, умер, когда мне было двенадцать.
– Соболезную.
– Он прожил хорошую жизнь.
– Ты сказала, что хотела стать преподавателем английского языка. Что тебе помешало?
– Университет закрыли из-за отсутствия денег, вот мое учение и прервалось.
– Паршиво.
– Точно, паршиво. – Алессия хихикает. – Зато мне понравилось заниматься с маленькими детьми. Учить их музыке, читать им английские книги. Но только два дня в неделю, потому что я… как это на английском… А! Неквалифицированный преподаватель. Также я помогала маме по дому. Сыграем еще раз?
Я качаю головой.
– Моему самолюбию нанесен сокрушительный удар. Есть хочешь?
Она кивает.
– Хорошо. Рагу пахнет изумительно.
Тушеная говядина с черносливом – мое любимое блюдо в исполнении Джесси. Она готовила его во время зимней охоты, когда Кит, Марианна и я служили загонщиками, выгоняя птиц под выстрелы. Потрясающий запах, а я умираю от голода после наших сегодняшних развлечений.
Алессия настояла на том, чтобы разложить еду по тарелкам, пока я накрываю на стол. Я тайком наблюдаю за тем, как она хлопочет на кухне. Ее движения точны и изящны, в них столько небрежной, чувственной грации, что я не удивлюсь, если Алессия занималась танцами. Она поворачивается, и великолепные волосы рассыпаются вокруг ее сказочно прекрасного лица. Элегантным движением Алессия отводит их в сторону. Длинные тонкие пальчики уверенно держат нож, которым она нарезает исходящий паром печеный картофель. Сосредоточенно хмуря брови, она кладет в картофель масло и слизывает кусочек с пальца.
У меня в паху все напрягается.
«Боже мой…»
Алессия поднимает голову и ловит мой взгляд.
– Что-то не так?
– Все хорошо, – хриплю я. – Просто смотрю на тебя. Ты прелесть. Я рад, что ты здесь, со мной. – Я обнимаю ее, застав врасплох, и быстро целую.
– Я тоже рада, Максим, – робко улыбнувшись, признается она.
Мои губы разъезжаются в широкой улыбке. Обожаю слушать, как она с акцентом произносит мое имя!
– Давай поедим. – Я беру тарелки.
Тушенная с черносливом ароматная говядина просто тает во рту.
– М-м-м… – Алессия довольно жмурится. –
– Это по-албански «ненавижу»? – спрашивает Максим.
– Нет, это означает «вкусно». – Она смеется. – Завтра я приготовлю что-нибудь для тебя.
– Правда? Ты умеешь?
– Умею ли я готовить? – Алессия с оскорбленным видом кладет ладонь на грудь. – Разумеется, ведь я албанка. Все албанские женщины умеют готовить.
– Ладно, значит, завтра мы купим необходимые продукты. – Максим улыбается, потом становится серьезным. – Быть может, однажды ты расскажешь мне всю историю.
– Историю? – с замиранием сердца переспрашивает Алессия.
– О том, как и почему ты приехала в Англию.
– Да, однажды расскажу.
«Однажды. Однажды!»
У Алессии сладко щемит сердце. Его «однажды» говорит о том, что у них возможно общее будущее.
«Правда? А какое?»
Ее смущает то, как взаимодействуют английские мужчины и женщины. В Кукесе все иначе. Алессия видела довольно много американских шоу по телевизору – когда мама не следила за тем, что смотрит ее дочь, – а в Лондоне ей довелось наблюдать, как свободно и легко ведут себя в обществе мужчины и женщины. Целуются. Разговаривают. Держатся за руки. Даже будучи не супругами, а любовниками. Максим держит ее за руку. Они разговаривают. И занимались любовью…
«Любовники – вот кто мы теперь».
В сердце зарождается надежда. Воодушевляющее и в то же время пугающее чувство. Она любит Максима и пойдет за ним на край земли. Нужно сказать ему об этом, только робость не дает, да и как относится к ней Максим?
– Хочешь десерт?
– Я уже наелась. – Алессия хлопает себя по животу.
– Это пирог «Баноффи».
– «Баноффи»?
– В нем бананы, ириски «Тоффи» и сливки.
– Нет, спасибо. – Алессия качает головой.
Максим уносит пустые тарелки на кухню и возвращается с куском пирога.
– М-м-м… – стонет он от наслаждения, откусив первый кусок.
– Не дразни меня. Хочешь, чтобы я захотела твой десерт?
– Я хочу, чтобы ты захотела многое. Сейчас – десерт. – Максим с ухмылкой облизывает губы, затем вилкой отделяет небольшой кусочек и предлагает Алессии. – Ешь, – соблазнительным тоном шепчет он, гипнотизируя ее пылким взглядом.
