Эта сцена произошла на глазахъ многихъ зрителей. Между прочимъ, видлъ все это человкъ, продававшій билеты на разыгрываемый въ лотерею катокъ для блья. Немного дальше сидлъ торговецъ гипсовыми фигурками; онъ также наблюдалъ эту странную сцену; въ этомъ торговц Нагель узналъ одного изъ гостей, присутствовавшихъ вчера вечеромъ при сцен въ кафе и принявшихъ его сторону передъ хозяиномъ.
Когда Нагель вернулся на кладбище, священникъ уже былъ тутъ и говорилъ проповдь. Вокругъ чернла толпа людей. Нагель не подошелъ къ могил, а слъ въ сторонк на большую новую мраморную плиту, носившую слдующую надпись: "Вильгельмина Мескъ. Родилась 20-го мая 1873 г., скончалась 16-го февраля 1891 г." Кром этого ничего не было написано на плит. Она была совершенно новая, и холмикъ, на которомъ она покоилась, былъ, видимо, только-что взрытъ.
Нагель подозвалъ къ себ какого-то мальчика.
— Видишь ты тамъ человка въ коричневомъ сюртук? — спросилъ онъ.
— Да, вонъ того? въ фуражк? Это — Минутта.
— Вотъ именно. Подойди къ нему и попроси его притти сюда.
Мальчикъ пошелъ.
Когда Минутта подошелъ, Нагель всталъ, пожалъ руку и сказалъ:,
— Здравствуйте, другъ мой. Очень радъ васъ видть. Получили ли вы сюртукъ?
— Сюртукъ? Нтъ, еще не получилъ. Но я еще получу его, — возразилъ Минутта. — Ужъ какъ я долженъ благодарить васъ за вчерашнее, и за все, за все благодарю васъ! Да, да, сегодня мы хоронимъ Карльсена! Ахъ, да, Богъ свидтель, приходится привыкать къ этой мысли…
Оба они сли на новую мраморную плиту и бесдовали. Нагель досталъ изъ кармана карандашъ и началъ что-то писать на плит.
— Кто тутъ похороненъ? — спросилъ онъ.
— Вильгельмина Мескъ. Мы, впрочемъ, бывало звали ее Миной Мескъ, ради краткости. Она была еще почти ребенкомъ; кажется, ей было лтъ двадцать.
— Нтъ, судя по надписи, ей еще не было и восемнадцати. Во всякомъ случа, что это было за созданіе? Милое, да?
— Вы это такъ странно говорите, но…
— Я только замтилъ свойственную вамъ хорошую черту: отзываться хорошо о всхъ людяхъ, какихъ вы когда-либо видали.
— Да, но, если бы вы знали Мину Мескъ, я увренъ, что вы бы о ней сказали то же самое. Это была рдкая душа. Если кто превратился въ ангела Божія, такъ это наврно она.
— Вотъ какъ? Она была просватана?
— Просватана? Нтъ, далеко отъ этого! По крайней мр, я этого не зналъ. Ахъ, нтъ, она наврно не была просватана; она была такъ благочестива и имла даже привычку на улиц вслухъ обращаться къ Богу, такъ что это всмъ было слышно. Ну, конечно, люди останавливались и прислушивались; вс любили Мину Мескъ.
— Другими словами, стало быть, это была двушка, которая жила душою, правда? О тл ея, былъ можетъ, можно было сказать поэтому, что она отдала его Богу обратно, благодаря Его за этотъ даръ и говоря: "Это мн не понадобилось."
— Я не такъ скоро соображаю и я, видите-ли, не очень-то уменъ; я, можетъ быть, не понимаю, что вы подразумваете, когда говорите насчетъ того, что она благодарила за даръ.
— Ничего я и не подразумвалъ, ничего.
Въ то же время Нагель писалъ на плит; это было стихотвореніе; написавъ его, Нагель снова спряталъ карандашъ въ карманъ.
— Просто невроятно, какъ привлекаетъ къ себ вниманіе чужой человкъ въ маленькомъ город, - сказалъ Минутта. — Я стоялъ сейчасъ тамъ у могилы и слушалъ проповдь; но я замтилъ, что, по крайней мр, половина присутствующихъ занята вами.
— Мною?
— Да. Многіе шептались и спрашивали другъ друга, кто вы такой. Теперь они стоятъ тамъ и посматриваютъ сюда.
— Кто эта дама съ большимъ чернымъ перомъ на шляп?
— У которой блая ручка у зонтика? Это Фредерика Андресенъ, фрейлейнъ Фредерика, о которой я вамъ разсказывалъ. А та, что возл нея, которая какъ разъ сейчасъ сюда смотритъ, это дочь полицеймейстера; ее зовутъ фрейлейнъ Ольсенъ, Гудрунъ Ольсенъ. Да, я знаю ихъ всхъ. Дагни Килландъ также здсь; она сегодня въ черномъ плать, и оно, пожалуй, идетъ ей еще больше, чмъ всякое другое; видли вы ее? Впрочемъ, вдь сегодня, понятное дло, вс въ черныхъ платьяхъ; я болтаю сущій вздоръ. Видите вы господина въ синемъ весеннемъ костюм и въ очкахъ? Это — докторъ Тенерсенъ. Онъ не окружный санитарный врачъ, а только вольнопрактикующій докторъ и въ прошломъ году онъ женился. Его жена стоитъ тамъ далеко сзади. Я не знаю, видли ли вы маленькую, черноватую даму въ мантиль съ шелковой отдлкой? Да, это его жена. Она немножко болзненна и всегда хочетъ быть красиво одтой. А вотъ и судья…
Нагель спросилъ:
— А не можете ли вы показать мн жениха фрейлейнъ Килландъ? Тутъ ли онъ?
— Нтъ. Лейтенантъ Гансенъ. Его здсь нтъ. Онъ въ плаваніи; онъ ухалъ ужъ нсколько дней тому назадъ, тотчасъ посл обрученія.
Посл краткаго молчанія Нагель сказалъ:
— На дн могилы лежали два цвтка, два блыхъ цвтка. Вы пожалуй не знаете, откуда они явились?
