— Да, видите ли, надо ужъ слишкомъ долго разсказывать, чтобы возстановить всю взаимную связь этихъ обстоятельствъ… Но впрочемъ сдлалъ я это, чтобы придать себ значеніе и произнести впечатлніе въ город. Хе-хе-хе, откровенно сказано?
— Вы теперь лжете.
— Чортъ бы меня побралъ, если я лгу.
Пауза.
— Вы удивительный человкъ! Богъ васъ знаетъ, чего вы добиваетесь. То кажется, что вы прямо и… да, вы никогда не боитесь длать мн самыя интимныя признанія, а когда я нсколькими словами пытаюсь вернуть васъ на путь истинный, вы длаете какой-то вывертъ и выставляете самого себя шарлатаномъ, лжецомъ и обманщикомъ. Вы, пожалуй, могли бы избавитъ себя отъ этого труда; ни то ни другое не производитъ на меня ни малйшаго впечатлнія. Я для этого слишкомъ равнодушное существо; вся ваша геніальность выше моего пониманія.
Она вдругъ обидлась.
— Я какъ разъ теперь вовсе не хотлъ выказывать никакой геніальности. Вдь все ужъ потеряно; для чего же мн стараться?
— Зачмъ же вы мн разсказываете такъ много непріятнаго о себ самомъ при всякомъ удобномъ случа? — воскликнула она горячо.
Онъ отвтилъ медленно и съ полнйшимъ самообладаніемъ:
— Чтобы произнести на васъ впечатлніе, фрейлейнъ.
Тогда оба они опять остановились и пристально посмотрли другъ на друга. Онъ продолжалъ:
