Разделением слова на части и постановкой неправильного ударения Тайра напомнила Бернарде Смешариков, чем вновь рассмешила.
- А это вот – смотри, - она сняла с ноги ближайшего манекена красную туфлю. - Вот эта палочка – каблук. Она бывает высокой или низкой.
- Но на такой неудобно ходить. Даже не пробуя, я чувствую, что будет неудобно.
- Конечно, неудобно! – по холлу рассыпался брызками звонкий хохот. – Но кого это заботит? Мы же делаем все для того, чтобы нравиться мужчинам, а не для того, чтобы нам было удобно.
Да? Нравиться мужчинам?
Тайра вновь подумала о том, что будь она в Рууре, ни за что бы не стала выряжаться в привлекающие внимание тряпки – не хватало ей раньше похотливых взглядов? Но здесь…
Если здесь такие мужчины, как Стив – от этой мысли она покраснела не внешне, но изнутри, - то, может, стоит постараться? Конечно, на то, что Тайра понравится ему как женщина, а не как подруга – все-таки она черноволосая, смуглая и… слишком другая, - шансов мало, но они есть. Ведь есть?
- А каблуки нужно носить обязательно?
- Ну-у-у… - промурчала Бернарда себе под нос, - желательно. Ты еще увидишь, с каким восторгом местные мачо поглядывают на ножки на шпильках. А если еще и в чулках…
- Мачо – это какие-то особенные мужчины?
- Ну да, можно сказать и так. Так что, нужны тебе каблуки?
- Нужны, – кивнула Тайра и покраснела – на это раз внешне. – Хотя бы одни.
- Да не одни, а тоже для разной одежды и разных цветов. Я имею в виду «туфли» разных цветов. Сейчас все найдем; я уже заметила, где здесь примерочная.
- Слу-у-у-шай, тебе все идет. Вот все, что бы ты ни одела.
Тайра теребила пальцами золотистый ремешок очередного – наверное, двадцатого по счету платья – смотрела на свое отражение в высоком зеркале и смущенно рдела от удовольствия. К ее темным волосам и ярким необычным глазам и цвета шли необычные: насыщенный бордовый, пронзительный синий, глубокий зеленый, слепящий желтый…
- Если бы я одела такой розовый – я ведь почти блондинка – то я смотрелась бы, как… ну, как распутная женщина, а ты даже в розовом смотришься, как чудесный цветок. Вот бы мне такие волосы! Знаешь, я в детстве мечтала о черных.
Бернарда, подперев щеку ладонью, завороженно рассматривала новую подругу, которая с каждый жестом, словом, взглядом, нравилась ей все больше. Как хорошо, что док привел ее из Коридора, что именно такую – интересную, загадочную, но при этом совершенно не высокомерную и крайне тактичную.
- Что ты – твои волосы великолепные и очень густые. На Архане такого оттенка не бывает – его добиваются очень сложными манипуляциями с краской, добываемой из помета одногорба.
- Что? Из…
По поднятым бровям Ди Тайра поняла вопрос и кивнула:
- Да. Из… г@вна, - и они заговорщицки захихикали. – Так что хорошо, что у тебя такой оттенок, и что…
- Мне не приходится мазать волосы пометом? Согласна.
- Не волосы даже - кожу.
- Спасибо, хоть не есть.
- Все равно противно.
Обычно выбор одежды, когда требуется огромное ее количество, – процесс скучный, но этот постоянно прерывался шутками, смехом и веселыми комментариями; время текло быстро и незаметно.
- Тебе действительно повезло с фигурой – все сидит, как влитое.
- Спасибо. Женщины моего мира всегда скрывают фигуру. Только если не работают в Сладких домах…
- О, это такие, куда мужчины приходят, чтобы?…
- Ага. И там все ходят голые.
- Пузатые, бородатые и лапают все, что движется за выступающие части тела?
- А ты откуда знаешь?
Бернарда прыснула в кулак.
- У меня хорошее воображение – могу представить.
- Точно, так и есть. И там все пахнет апельсиновым и лавандовым маслом. У меня подруга - бывшая подруга - там работала. Может, и сейчас. Так вот там все оголяются, а на улицах – нет.
- Хуже, когда ты решил оголиться на улице, а тебе и показать нечего, так что очень радостно, что это не твой случай.
- Спасибо тебе.
- Пожалуйста, – Ди удовлетворенно откинулась на спинку кресла. – Так, мы уже отобрали блузки, топы, брюки и нашли три хороших платья.
- Четыре, – робко поправила Тайра и снова с надеждой погладила золотистый ремешок.
- Хорошо, четыре. Снимай пока. Нам осталось отыскать верхнюю одежду, обувь, кофты и нижнее белье.
- А что такое нижнее белье?
- Нет, только не говори, что ты… Что вы…
На нее, не мигая, наивно и вопросительно смотрели желто-зеленые глаза.
- Он же голый!
- Он не голый – он в трусах и бюстгальтере.
- Но на него ведь смотрят мужчины! Как они… ой! Они ведь все видят…
- Тайра, да это манекен! Ему все равно, кто и что видит – он предназначен для того, чтобы демонстрировать вещи. А женщины перед своими мужчинами в домах так и ходят.
- Но зачем?
- Чтобы соблазнить.
Бернарда вдруг поняла, что ужас, написанный на лице прибывшей из другого мира девушки, скорее всего, связан с тем, что занятия любовью для женщин не являлись там чем-то приятным.
- Так ты… Ты никогда… Не была? Да?…
- Нет. И не хочу. Я боюсь. Мне рассказывали, что это грубо и больно.
- Вовсе нет! Бывает иначе. Мужчины бывают очень ласковыми, нежными, внимательными.
