- Накормите и моих людей – пусть перед отправлением осмотрят картан (*
- Непременно прослежу за этим.
У решетки притихли. Затем низкий, приглушенный голос, слова которого Тайра то ли от слабости, то ли от боли едва могла разобрать, раздался вновь.
- Она станет прекрасным источником. Возможно, центральным. Запущу в Оасус красноклюва с вестью о том, чтобы подготовили место в подвале и разложили ингредиенты для ритуала. У вас ведь есть красноклюв?
- Конечно. Три птицы для особых случаев всегда содержатся в верхней башне.
- Хорошо. Тогда я готов к приему пищи. Заодно расскажете мне, что творится в Рууре – мы не так часто получаем вести из столь отдаленного города. У вас жарко, я заметил. Всегда так жарко? И так мало мрамора на земле – только отсыпанные песком и землей дороги…
Голоса начали отдаляться. Все тише становились звуки шагов, вовсе неслышным сделался шорох по земле туру; сковывающий внутренности невидимый взгляд, наконец, отпустил.
Тайру оставили одну.
Во Вселенной много искр – миллионы, миллиарды – бессчетное количество. Они вспыхивают и гаснут вновь, чтобы зажечься где-то еще. Когда-то. Одни звезды гаснут, другие рождаются – энергия перетекает, меняет свойства, а кто-то бесконечно далекий и невидимый для глаз следит за этим процессом.
Так же и люди: одни рождаются для того, чтобы прожить счастливую жизнь, другие – для страданий, а кто-то рождается для того, чтобы умереть насовсем. Наверное, колесо Синтары не может дать путь наверх каждой душе – количество мест ограничено и предназначено лишь для лучших - а тем, кто остался вне пределов его лопастей предстоит вечно тонуть во мраке без надежды засиять вновь.
Грустно. Но, наверное, это нормально.
Те руки, что прежде избивали и причиняли боль, теперь придерживали ее спину в вертикальном положении – открывали рот, пытались влить туда воду, положить на распухший язык раскрошенный хлеб и заставить прожевать его. Еда вываливалась на подол, Тайра не чувствовала вкуса.
Наверное, это гордыня – заключенная в желании жить человеческая гордыня. Идти, учиться, перерождаться, приближаться к Богу, существовать вечно, но в этом ли на самом деле заключен смысл?
Люди боятся смерти, рвутся от нее прочь, люди страшатся темноты. Но что плохого в том, чтобы навсегда погаснуть?
И не в смирении ли смысл?
Кажется, Тайра забыла обо всем, чему когда-то учил Ким.
Будь сильной, будь стойкой, извлекай опыт и оставайся чиста помыслами - разве она не следовала всем этим заветам? Разве не старалась сохранить душу неприкосновенной и никогда не использовать дар во вред?
А теперь его используют за нее.
Привяжут в далеком подземелье, опоят дурманной травой и начнут высасывать силы – минута за минутой, час за часом, день за днем без перерыва на еду и сон. Она не сможет сбежать, потому что на себя не останется сил, и она едва ли сохранит способность связно мыслить. Весь ее драгоценный дар направят на служение Правителю – на его нужды, а за невидимые нити, тянущиеся к ее телу и органам, будет дергать довольный и ухмыляющийся Уду…
Лучше погаснуть.
Ну и что с того, что некоторые звезды не зажигаются вновь? Это жизнь. А смерть есть ее продолжение.
Сидя в окружении сквернословящих охранников, измучившихся в попытках накормить пленницу, с подбородком, по которому стекала не попавшая в горло вода, Тайра приняла решение: она соберется с силами и вызовет муара вновь.
И согласится на сделку.
Она звала его до хрипоты в пересохших связках, до черноты перед глазами и до навалившегося на сердце удушливым покрывалом отчаяния, а когда увидела, как на полу у ступней начала заворачиваться по спирали знакомая тень, едва не разрыдалась от облегчения. Хотя разрыдалась бы Тайра лишь эмоционально – тело не сумело бы выдавить из себя ни капли влаги. Наверное, никогда уже не сумеет.
- Ты пришел… Хорошо. Услышал…
Вместе с появлением муара в клетку вернулся и холод; Тайра восприняла его благодатью – уже скоро. Совсем скоро.
Закончив формироваться, тень взглянула на нее черными неблестящими глазами; вокруг головы и конечностей продолжал клубиться туман.
- Я готова на сделку, слышишь? Я согласна.
Муар говорил, не открывая рта.
- Готова отдать душу за желание?
Шелестящий шепот прошелся по внутренностям касанием пересохших веток и напомнил недавно услышанный царапающий голос – живот тут же свело от страха. Нет, тот голос был хуже. Туда ей совсем не хочется – только не к Уду.
- Да.
- Я слушаю тебя, человек. Говори.
Тайра собралась с силами и глубоко втянула воздух, замерла. Сейчас она произнесет свои последние слова. Последние. Нет, не надо медлить, будет только хуже.
Прутья решетки, сочащийся из дальнего конца коридора дневной свет – яркий, теплый. Ее взгляд окунулся в него, желая впитать.
- Мое желание – умереть. Я отдаю тебе душу за то, чтобы ты подарил мне смерть – быструю смерть, мгновенную. Ты сможешь это исполнить?
- Да.
Хорошо. На смену волнению пришло зыбкое облегчение; но верно ли понял муар?
