Ритуальный нож с пламевидным клинком подцепил крайний нижний отросток стебля, впившийся в кожу. Тонкий металл поддался относительно легко, отозвавшись в руке мгновенной острой болью, напоминающей вырванный волос. Следующие несколько витков пошли сложнее, но всё же отрывались от плоти, с которой, казалось, срослись намертво много лет тому назад. Но чем выше приходилось подниматься по плечу, тем сильнее были сопротивление стебля и боль. После того как два или три особенно крупных витка заставили масана рычать сквозь зубы, он с удвоенной яростью взялся за центральный.
На сей раз «голос» Розы застал его врасплох. Или то, что она «сказала».
— Нет! Речи быть не может.
— Rose, нет!!! Я не позволю. Мы так не договаривались!
Тонкая, неожиданно частая пульсация в руке была настолько редким явлением, что кардинал не сразу распознал такую реакцию, а когда вспомнил, что она может означать, удивлённо поднял брови и тут же взвыл, как раненый тигр.
Роза смеялась.
И это было последним, что Магнус запомнил.
В отличие от множества других городов, а Магнус успел побывать во многих, Венеция перед рассветом хранила ночное молчание, лишь светлеющее небо, подсвеченное зеленью заполняющей улицы воды, говорило о том, что ночь подходит к своему концу, а день, возвратив краски лицам и нарядам, лицемерно скроет многое из того, что можно разглядеть лишь под покровом темноты.
Кардинал, устало ссутулившись, смотрел с балкона на предрассветное небо, размышляя о чём-то ушедшем давно и безвозвратно, что он внезапно вспомнил именно сейчас, увидев гаснущие звёзды и тёмную рябь уличного канала. Каменная опора, в которую масан упёрся широкими ладонями, была покрыта паутинкой мелких трещин, будто многолетнему камню внезапно вздумалось раскрошиться под тяжестью собственных лет. Тонкий золотистый стебель, обвивавший руку масана от самого плеча, казался на его фоне преходящим капризом, веянием моды, которая одинаково импульсивно возникает и исчезает, тогда как камень этот был задолго до и будет после.
Взглянув на стремительно растущую на горизонте полосу света, Магнус покинул балкон. Поспешно пересёк комнату, стараясь не смотреть на кажущееся теперь таким хрупким тело молодой масаны с ожерельем кровавых следов на шее. К груди она прижимала диковинный клинок с золотой насечкой, который успела выхватить в последнюю секунду. Он ей не помог.
Тяжёлые шаги кардинала ещё долгое время эхом отражались от стен и высокого потолка.
Тамир Кумар проснулся среди ночи. Всё было как всегда: тот же комп, та же клава, тот же стул, тот же кабинет в одной из башен Цитадели Тёмного Двора… Он опять уснул за монитором, что было делом обыденным и привычным, только на этот раз проснулся не утром, как следовало, а едва за полночь. Почему? В чем причина? Шас внимательно оглядел логово, тишина которого нарушалась лишь шумами, издаваемыми аппаратурой аналитиков, и зябко поёжился. Странное беспокойство, тупой иглой засевшее в сердце, не позволяло пойти и лечь спать на диван.
— Доминга, — жалобно позвал Тамир и тут же вспомнил, что предсказатель был командирован на три дня в Париж.
Во Франции проходил очередной аукцион старинных книг, и, по информации комиссара, в один из дней на продажу будет выставлена не известная ни ученым, ни широкой публике книга Нострадамуса. От Доминги требовалось установить, действительно ли книга настоящая, и, в случае положительного ответа, приобрести её. А шас остался доделывать одну выгодную халтурку.
Тамир глубоко вздохнул, потёр вспотевшие ладони и попытался успокоиться.
«Я в Цитадели. Цитадель — самое безопасное место в Тайном Городе!» — мысленно убеждал себя шас, нервно оглядываясь. Появилось давно забытое детское ощущение, что за ним кто-то неотступно наблюдает, что в шкафу кто-то прячется и под диваном кто-то затаился, а по коридору кто-то шуршит…
— Глупо, Тамир. По коридору может шуршать только Бога, под покровом ночи подкрадывающийся к нашему холодильнику. Никто не ходит по комнате, пока ты спишь. Никто не ходит! Никто не откусит тебе ноги, пока ты спишь! Это же нелепо и смешно! — сказал сам себе Тамир, но смеяться почему-то не хотелось.
Шас проверил магические дверные датчики, убедился, что, пока он спал, в логово никто не входил, и тихонько пожалел, что не установил в помещении видеокамеры. Впрочем, он сам отговорил от этого Домингу, когда наву пришла в голову дурацкая мысль развесить их по жилищу.
— Мы что, герои реалити-шоу? А ну какой-нибудь шустрый хакер пролезет в нашу сеть и выставит нашу жизнь напоказ? — сказал тогда Тамир Доминге.
Шас резко поднялся со стула и сделал пару шагов в сторону дивана. Шаги давались с трудом.
«Не ходит оно по комнате! Нет тут никого!»
А в следующий момент погас свет. Тамир замер. Из-под дивана на него уставились два жёлтых глаза. В голове аналитика пронеслись все детские страшилки про кошмарных созданий, живущих под мебелью и высасывающих из невинных детишек душу. Позабыв, что он давно уже не ребёнок, Тамир зажмурился и заорал.
