И не смог прочитать ответ в блестящих не то от смущения, не то от радости желто-зеленых глазах.
Она заплела волосы в диковинную свободную косу и вплела в нее ленту – Стиву стоило огромных усилий не вертеть головой и не разглядывать пассажирку. А как хотелось… Под солнцем, пусть даже не таким жарким, как на Архане, кожа Тайры потеряла былую бледность, приобрела здоровый розоватый оттенок и, кажется, даже начала чуть-чуть смуглеть. Но даже на этой бежево-молочно-кофейно-медовой коже – он никак не мог подобрать определение нынешнему оттенку ее лица – ее брови казались угольно-черными, резкими и в то же время изящными – приводившими его в восторг всякий раз, когда он украдкой бросал на них взгляд.
Красивая женщина. Экзотичная, необычная, запоминающаяся и притягательная. А если уж один раз посмотришь в глаза…
Он тонул. Тонул в них с такой радостью, будто знал, что достань он до дна, и получит новую жизнь – жизнь несравненно лучшую, нес ей свое сердце в протянутых ладонях по красной ковровой дорожке и широко улыбался. Ну, почти нес… Может, не нес, но…
О чем он вообще думает?
Доктор попытался взять себя в руки. Ни о чем таком он не думает. Разве что о ее пальцах, сцепленных на коленях – Тайра волнуется, не привыкла ездить в машине, незаметно чего-то побаивается. Он думает о том, насколько эти пальцы тонки и красивы, о том, что им даже не требуется специальный маникюр, чтобы смотреться аккуратно, о том, насколько хрупки бывают женские запястья – наверное, они очень чувствительны, если их поцеловать.
Он едва не застонал вслух – все, хватит! Он становится одержимым.
«Это Тайра – просто Тайра. Не его Тайра – чужая Тайра», – и едва не взревел от этих мыслей.
Да-да, ее, возможно, придется кому-то отдать – другому мужчине – тому, кого она выберет. Ведь не вечно же она будет якшаться с доктором? Просто Коридор, просто встреча, подумаешь? Но все когда-нибудь заканчивается, закончится и это.
Неудивительно, что к дому Бернарды Лагерфельд подъехал с лицом мрачнее тучи, и даже на вопрос спутницы о том, все ли хорошо, не рассыпался, как обычно, иносказательной соловьиной трелью – «мол, ты рядом, и лучше быть не может», а лишь сдержанно кивнул.
– Их нигде нет, понимаешь?
– Как это – нигде нет?
– А вот так! Мы с Клэр третий день ищем, и без толку.
Чего Стивен не ожидал увидеть, так это хмурое без намека на улыбку лицо Бернарды. Он вообще сомневался, видел ли его когда-нибудь настолько расстроенным, почти злым. И впервые на его памяти Ди не поздоровалась и даже не спросила, кого это он привел с собой – она полностью проигнорировала стоящую на пороге Тайру, и это выбило дока из колеи.
Хотя, повод был понятен – пропали Смешарики.
– А ты пыталась к ним «прыгнуть»?
Она посмотрела на него так, что стало ясно без слов.
«Ты думаешь, я в первую очередь об этом не подумала?» – говорили ее глаза. – «Думаешь, я тупая?»
– Эй-эй, не расстраивайся ты – они найдутся.
– Третий день, Стив… И ни следа, – она, конечно, была рада его видеть – он чувствовал, но тревога превратила ее в параноика. – Еда на кухне закончилась, хотя Дрейк говорил, что докладывал. Он так же говорит, что когда заезжал в последний раз, они были в порядке. Не то, что бы веселые, но живые и целые. Они были здесь!
– А про кого идет речь? – Тихо спросила Тайра, но на нее никто не обратил внимания. Только домработница. Она подошла к гостье и шепотом объяснила:
– Это наши питомцы. Маленькие пушистые существа – «Фурии». Глазастые такие, небольшие.
– А нарисовать можете?
– Могу, – если Клэр и удивилась, то внешне этого ничем не выказала. Ушла в комнату за бумагой и карандашом – мало ли, если гостья просит рисунок, то лучше сделать рисунок. Она давно поняла – еще на примере Ди – не суди человека по внешности, мало ли что он умеет.
– А Дрейк их не «видит»? Попроси отследить местоположение с помощью его систем.
– Не видит, я спрашивала.
Диалог между Стивом и его знакомой продолжался; Тайра наблюдала молча. Ей и вправду казалось, что в доме присутствуют следы не то животных, не то похожих на них существ – сложных и разумных. Ее любопытство росло по мере «принюхивания».
Они были здесь – скан окружающего пространства явно выделял живую энергию – ее слабый след трех– или четырехдневной давности. Но «Фурии» ушли. Куда?
Через минуту экономка вернулась с рисунком.
– Вот. Нарисовала плохо – лучше я не умею, но получилось вроде бы похоже.
С листа на Тайру смотрели волосатые глазастые комки без носа и рта.
– Они всегда так выглядят?
– Почти. Иногда превращаются во все подряд, чудачат. Но обычно так. А сейчас не отзываются ни на имена, ни на крики, что для них готова еда, ни на другие призывы. Как будто и нет их больше, как будто пропали или…
