– Это целая история. А у вас, как вижу, есть своя. Дверной замок прострелен. Возле окна в стене – след от пули. Нам со Скуби пришлось ждать на блокпосте, поскольку шоссе было перекрыто. И в вашем доме находились полицейские.
– Да, странная выдалась ночка, – согласилась она.
– У вас разбито окно возле входной двери. Если его временно не заделать, ветер нанесет вам в дом что угодно, от листьев до енотов. Если у вас найдется кусок плотной синтетической ткани и гвозди, можно будет заняться починкой окна. За работой поделимся нашими историями.
Полицейские уехали. Меган посмотрела на Вуди. Даже сейчас, когда Ли Шекета арестовали, она боялась оставлять сына без присмотра.
– Не беспокойтесь. С вашим мальчиком ничего не случится, – сказал Бен Хокинс. – Скуби за ним присмотрит.
– Но сын… это все, что у меня есть.
– Мэм, этот пес разбудил меня, не дав поспать и часа. Он руководил мною… не знаю… на протяжении восьмидесяти миль, давая мне указания, куда ехать, чтобы поскорее добраться до Вуди. Я сам ни черта не понимаю, но мне кажется, для него ваш сын – тоже все, что у него есть. Словом, у нас есть загадка, странные обстоятельства и разбитое окно. Возможно, к рассвету мы эту загадку не разгадаем и обстоятельства не прояснятся. Но по дому хотя бы не будут летать совы и ловить мышей, которых ветер принесет внутрь.
– Тогда давайте чинить окно. Не удивляйтесь, но я схожу за своим пистолетом. Оставила в ящике тумбочки.
– Если вы считаете, что он вам понадобится.
– Я не могу оставить оружие рядом с Вуди.
– У него склонность играть с пистолетами?
– Нет. Сын достаточно умен, чтобы не трогать оружие.
– И пес тоже. Но если вам так спокойнее, сходите за пистолетом.
Меган так и сделала.
Бен еще издали узнал модель оружия.
– «Хеклер и Кох», девятимиллиметровый, обойма на десять патронов, вес двадцать восемь унций, длина дула четыре с четвертью дюйма. Хорошая пушка. Вы стреляли в злоумышленника?
– Отстрелила ему кусочек уха. Мне было трудно целиться. Он загораживался Вуди, как щитом.
– Куда вы целились?
– В мертвую точку его лица.
– Вы ненамного промахнулись.
– А вы разбираетесь в оружии, – сказала Меган.
Бен улыбнулся:
– Я восемь лет прослужил в морском спецназе. Был «морским котиком». Там нас учили не только плаванию.
Кровь взывает к нему. Его кровь поет в артериях, нашептывает сердцу через вены, и оба голоса требуют свободы. Кровь других – не более чем запах. Сильнее всего он чувствует запах чужой крови, когда люди находятся рядом, хотя он способен обонять их и через закрытую дверь палаты.
К этому времени он полностью очнулся. Над изголовьем кровати горит неяркий ночник. Палата полна теней, которые не мешают ему видеть. В его преображенном зрении все детали предстают окрашенными в оттенки красного, ибо он воспринимает свет не только видимой части спектра, но и тот, что недоступен зрению других. Он видит инфракрасное излучение, производимое вибрациями молекул в твердой материи: на полу, стенах, потолке, в мебели и собственном теле, а также в газах, где молекулы вращаются.
Его поврежденное ухо обработали и перевязали. Это ему сделали, пока он находился в так называемом бессознательном состоянии.
Чтобы ему было удобнее лежать, кляп изо рта удалили. Если им понадобится снова вогнать ему кляп, эти людишки вначале накачают его транквилизаторами.
Пластиковые наручники тоже сняли. Он привязан к кровати широким ремнем на груди. Ремень захватывает и руки, сложенные по швам. Второй такой же ремень стягивает ему бедра.
Его подключили к капельнице, чтобы организм не обезвоживался и чтобы при необходимости можно было быстро загнать ему лекарство. Мочится он через катетер в бутылку.
Все это его ничуть не удручает.
Ремни на груди и бедрах не кожаные, а резиновые, обеспечивающие ему минимальный телесный комфорт и не мешающие циркуляции крови. Среднему человеку было бы не справиться с этими ремнями шириной в четыре дюйма, но он не средний человек.
Он тщательно, до мелочей продумывает свой побег.
За дверью сидит полицейский. Это вся его охрана. Шекет слышал, как кто-то разговаривал с этим парнем. Он чует запах копа: гель для волос, засохший пот в подмышках, кислое дыхание, вызванное отрыжкой, поскольку охранник любит пищу, щедро приправленную чесноком.
Они не знают, что натворили, на кого посмели поднять руку. Шекет им этого не простит. Он снова поднимется и преподаст им урок послушания. Мир достиг конца этой эпохи. Ли Шекет – воплощение новой рождающейся эпохи. Он – прогресс, сотворенный наукой, единственной силой на Земле, наделенной правом и обязанностью изменить все и навсегда.
Карсон Конрой сидел в салоне своего «форд-эксплорера» в дальнем углу больничной парковки и ждал, когда шериф Хейден Экман уедет. Бороться с нахлынувшей сонливостью ему помогал термос черного кофе из закусочной «Четыре угла». Он уже проглотил одну таблетку кофеина. Их у него было предостаточно – целая коробочка в кармане куртки.
