– У меня нет намерения свидетельствовать против вас в суде. Я могу говорить лишь о состоянии тел Джастин Клайнмен и ее спутника.
Шекет даже не попытался ответить.
В воздухе улавливался слабый запах. Необычный. Не сказать чтобы отталкивающий, но и приятным назвать его тоже было нельзя. Просто незнакомый. Карсон ни разу не сталкивался с таким запахом и потому не мог дать ему определения.
– Здешний персонал не рассматривает вариант наихудшего сценария. Вас считают просто психически неуравновешенным, пережившим полный ментальный слом. Боюсь, это не так или не совсем так. Мне думается, с вами происходит нечто экстраординарное. – Руки Шекета лежали поверх одеяла, под ремнями. Тусклого света едва хватало, чтобы разглядеть напрягшиеся мышцы и пальцы, сжатые в кулаки. – Мистер Шекет, вам знакомо слово «трансгуманизм»? – Ноздри арестованного раздулись; вероятно, в знак возбуждения. – Возраст этой концепции еще слишком младенческий, чтобы называться философией, – продолжал Карсон. – Отсутствие фундаментальных фактов не позволяет называть ее теорией. Это просто религия приверженцев высоких технологий.
– Откуда вам знать? – спросил арестованный. – Вас и врачом-то назвать нельзя. Вы мясник, полосующий трупы.
Карсон пропустил услышанное мимо ушей и продолжил:
– Один из догматов веры в трансгуманизм утверждает, что люди вскоре получат возможность физической и интеллектуальной трансформации. Они приобретут куда более сильные тела, значительно повысят уровень своего интеллекта и овладеют способностями, которые прежде существовали лишь в комиксах фирмы «Марвел». Все это осуществится через слияние человека с машиной или через прорыв в генной инженерии.
– Имеете глаза, но не видите, – усмехнулся Шекет.
– В Спрингвилле действительно велись исследования по противораковым препаратам?
– Там не занимались такой чепухой. И вообще, зачем вы здесь? Пришли поблагодарить за подкинутую работенку? Нет убийств – у вас нет работы. Доктор, вы не задумывались над тем, что являетесь соучастником преступлений?
Разговор с Шекетом опрокидывал все ожидания Карсона. Куда девался неуправляемый зверь в человеческом облике, пировавший на теле Джастин Клайнмен и откусивший палец Уолтера Кольта?
Отказываясь заглатывать наживку Шекета, Карсон продолжил:
– Дориан Перселл говорил, что при современных успехах медицины кто-то из ныне живущих проживет двести, триста лет, а то и больше. Исследования в Спрингвилле касались увеличения продолжительности жизни?
– Они касались генома человека, горизонтального переноса генов, судьбы человечества и планеты. Работа куда более высокого уровня, чем разрезать трупы и выяснять, отчего они откинули копыта.
– А потом что-то пошло не так? – продолжал гнуть свое Карсон. Ветер за окном громко возмущался его вопросами. Шекет повернул голову налево. Он смотрел на окно и, как показалось Карсону, тосковал по ночной стихии, из которой его насильственно изъяли. – Что-то пошло не так? – повторил Карсон.
Довольный вниманием к своей персоне, Шекет иронично улыбнулся:
– Что-то пошло не так, но что-то пошло так, как надо.
– Вы заразились?
Радужная оболочка глаз Шекета светилась, похожая на лепестки горечавки, плавающие в лужицах лунного света.
Перед Карсоном Конроем находилось нечто, глубоко чуждое человеческой природе. Он это знал, хотя и не мог доказать.
– Заразился – это ваши слова, – с густым презрением в голосе ответил Шекет. – Я удостоился. Я был коронован.
– То есть вы стали королем? Чего?
– Всего, что будет.
Эти три слова были произнесены со спокойной уверенностью, которая подтверждала или, наоборот, опровергала безумие Шекета.
– Я не знаю, что именно с вами произошло и чем вы коронованы. Меня интересует другое. Вы являетесь переносчиком этих… свойств?
– Так вот зачем вы здесь. Готовы раздуть у человечества страх перед новой чумой. – Шекет покачал головой и вновь посмотрел на окно. – Вы начинаете меня утомлять, доктор.
– Значит, никаких бактерий, никаких вирусов?
– Когда король кашляет, разве он заражает окружающих своим королевским величием?
– Девяносто два погибших в пожаре – они были заражены?
– Коронованы. Постарайтесь не глупить, доктор. Никаких бактерий и вирусов. Просто… агент изменения, запрограммированный для проникновения в каждую клетку.
– Какой агент?
– Археи. Если не знаете, кто они такие, поинтересуйтесь. Вряд ли это пойдет вам на пользу. В моем преображении археи не являются для меня каким-то криптонитом. Я их не боюсь.
– В каком это вашем «преображении»?
– Оно у вас перед глазами. Я меняюсь. Но вы не способны это видеть.
– Эти люди заживо сгорели. Почему? Потому что были подвержены… переменам, генетическим изменениям?
– Именно так.
Карсон задумался.
– Неконтролируемые изменения. Эти люди представляли угрозу для остальных. Были потенциальным источником сотен миллионов судебных дел.
– Ага, – улыбнулся Шекет. – Общение с мертвецами не до конца умертвило ваши мозги.
