511 Только живое присутствие вечных образов может придать человеческой психе достоинство, которое дает человеку нравственную возможность иступиться за свою душу и убедиться, что она того стоит. Только тогда он поймет, что конфликт на самом деле происходит внутри него, что разлад и страдания являются богатством, которое не должно быть растрачено попусту в нападках на других людей; и что если судьбе угодно взыскать с пего долг в форме чувства вины, то это его долг самому себе. Тогда он поймет ценность своей психе, поскольку никто не может быть в долгу перед чем-то никудышним. Но когда человек утрачивает свои же ценности, он становится жадным грабителем, волком, львом и прочими прожорливыми тварями, которые для алхимиков символизировали страсти, вышедшие из-под контроля, когда черные воды хаоса — то есть бессознательное проекции поглотили царя393.
512 Изящество Cantilena состоит в том, что желания беременной матери заглушаются мясом павлина и кровью льва, то есть ее собственной плотью и кровью394. Чтобы утихомирить спроецированный конфликт, его следует вернуть в психе индивида, где находятся его бессознательные истоки. Индивид должен прийти на Тайную Вечерю с самим собой, есть свою плоть и пить свою кровь; это значит, что он должен признать существование в себе другого человека. Но если он упорствует в своей однобокости, то два льва разорвут друг друга на куски. Не в этом ли, возможно, кроется смысл учения Христа о том, что каждый должен нести свой крест? Ибо если ты должен бороться с самим собой, то откуда ты возьмешь силы на. вражду с другими людьми?
513 Подобные рассуждения оправданы алхимическим символизмом, что легко можно увидеть, если приглядеться к так называемым аллегориям чуть более внимательно и не отмахнуться от них сразу же как от ни на что не годной бессмыслицы. Чудесное употребление в пищу своей собственной субстанции такое странное отражение его прототипа, Христа — означает не что иное, как интеграцию тех частей личности, которые все еще находятся за. пределами эго-сознания. Лев и павлин, эмблемы похоти и гордыни, символизируют самонадеянные претензии человеческой тени, которые мы с таким удовольствием проецируем на наших собратьев, чтобы "справедливо" наказать их за наши же грехи. В извечном образе уробороса содержится мысль о пожирании самого себя и превращении себя в круговой процесс, потому что наиболее проницательным из алхимиков было ясно, что prima materia делания это сам человек395. Уроборос это драматический символ интеграции и ассимиляции противника, то есть Тени. Этот процесс "самоедства" в то же самое время является символом бессмертия, поскольку об уроборосе говорят, что он сам себя убивает и сам себе дает жизнь, сам себя оплодотворяет и сам себя рождает. Он символизирует единого, который рождается из столкновения противоположностей, и он, стало быть, составляет тайну prima materia, которая, будучи проекцией, вне всяких сомнений произрастает из человеческого бессознательного. Соответственно, в нем должна быть определенная психическая величина, которая дает толчок к возникновению подобных утверждений, а эти утверждения должны каким-то образом характеризовать данную величину, даже если их и нельзя воспринимать буквально. Главная причина этих утверждений и проявлений должна остаться загадкой, но такой загадкой, внутреннее родство которой с загадкой веры ощущали адепты, так что для них эти две загадки были тождественны друг другу.
<p><strong>8. РЕЛИГИОЗНАЯ ПРОБЛЕМА ОБНОВЛЕНИЯ ЦАРЯ</strong></p>
