703 Затем эту особую смесь нужно было соединить с "небом красного или белого вина или Тартаром". Caelum или голубой раствор, как мы видели, был изготовлен из "слизи" белого вина или сублимирован из "винного камня". Точно так же, как слизь — это оставшийся на дне сосуда винный осадок, так Тартар, подземное царство мертвых, — это осадок когда-то живого мира. У Кунрата, Sal tartari mundi maioris тождественна sal Saturni и sal Veneris120. Она содержит в себе "scintilla Animae Mundi" или является таковой121. Винный камень — это sal sapientae122. Под sal saturni понимается Кронос, заточенный в Тартар123. Это согласуется со зловредной природой Сатурна. Стало быть, sal tartari обладает зловещим, адским аспектом, напоминающим о смерти и преисподней. Сатурн (свинец) — это один из самых удачных синонимов prima materia, и потому является матерью filius Pkilosophorum. Это и есть искомая небесная субстанция, caelum, и т.д.
704 Что нам думать об этом крайне необычном отваре? На самом ли деле Дорн имел в виду, что эти магические травы должны быть перемешаны и что квинтэссенция "цвета воздуха" должна быть дистилированна из Тартара, или он использовал эти тайные названия и процедуры, чтобы выразить какой-то нравственный постулат? Я предполагаю, что и то, и другое, потому что нет никаких сомнений в том, что алхимики действительно использовали эти субстанции и мыслительные процессы. Например, врачи из числа сторонников Парацельса применяли в своей практике эти лекарства и рефлексии. Но если адепт действительно изготовлял такие отвары в своей реторте, то он обязательно должен был подбирать ингредиенты по их магическому значению. Соответственно, он работал с идеями, с психическими процессами и состояниями, но давал им названия подходящих субстанций. С медом в смесь приходили чувственное наслаждение и радость жизни, а также тайный страх перед "ядом", смертельной опасностью мирских связей. С Хелидонией (чистотелом), высшим смыслом и добродетелью, самостью, как полной личностью, "общеукрепляющим" лекарством, которое признает даже современная психотерапия, соединялись духовная и супружеская любовь, символизируемые розмарином; а чтобы не забыть низменный хто-нический элемент, Mercurialis добавлял сексуальности, вместе с движимым страстью хтоническим элементом124, символизируемым красной лилией, а кровь добавляла в смесь душу в целом. Все это соединялось с лазурной квинтэссенцией, anima mundi, извлеченной из инертной материи, или наложившимся на мир образом Бога — порожденной круговым движением мандалой125; то есть можно сказать, что весь осознающий человек покорялся самости, новому центру личности, который заменял былое эго. Так же как для мистика Христос возглавляет сознание и кладет конец простому закрепощенному эго-существованию, так для алхимика filius macrocosmi, сын великих светил и темной утробы земли, входит в царство психе и охватывает человеческую личность не только на сияющих высотах сознания, но и в темных глубинах, которые еще не восприняли свет, появившийся во Христе. Алхимик хорошо представлял себе существование великой "тени", явно не воспринятой христианством, и потому он чувствовал потребность в создании спасителя из утробы земли, как аналога пришедшего свыше Божьего Сына и дополнения к нему.
