741 Самопознание — это приключение, которое неожиданно заходит очень далеко. Даже от умеренно глубокого знакомства с "тенью" может приключиться большое смятение и потемнеть в голове, поскольку оно создает личные проблемы, о которых человек до того даже и не подозревал. Только по этой причине мы можем понять, почему алхимики называли свое nigredo меланхолией, "чернотой, которая чернее черноты", ночью, болезнью души, смятением, и т.д., или, более образно, "черным вороном". Нам ворон представляется только забавной аллегорией, но для средневекового адепта он был, как мы уже говорили, хорошо известной аллегорией дьявола 216. Поскольку адепт правильно понимал грозящую ему психическую опасность, то для него делом чрезвычайной важности было заручиться помощью духа-покровителя, и в то же самое время прилежно выполнять духовное упражнение — молитву; все это для того, чтобы суметь справиться с последствиями столкновения его сознания с тьмой "тени". Даже для психологии современного человека столкновение с "тенью" не является безобидным мероприятием, и поэтому его часто обходят, призывая на помощь хитрость и осторожность. Человек предпочитает не глядеть в лицо своей "тьмы", а тешить себя иллюзией своей гражданской порядочности. Разумеется, большинство алхимиков устраивали свое nigredo в реторте, не зная, с чем они имеют дело. Но верно также и другое — определенные адепты, вроде Мориена, Дорна, Михаеля Майера и других, знали, что делают. Вот это знание, а не жажда золота, заставляло их заниматься на первый взгляд безнадежным делом, которому они принесли в жертву свои деньги, свое имущество и свои жизни.
742 Их "духом" была их вера в свет — духом, который вызволил душу из темницы тела и притянул ее к себе; но душа принесла с собой тьму хтонического духа, бессознательного. Отделение было необходимо, потому что нужно было прекратить темные дела души. Стало быть, unio mentalis означало расширение сознания и подчинение движений души духу истины. Но поскольку душа заставляла тело жить и была принципом всей его реализации, то философы не могли не думать, что после отделения тело и его мир умирали 217. Поэтому они называли это состояние могилой, разложением, умерщвлением, и так далее, после чего возникала проблема реанимации, то есть воссоединения души с "неодушевленным" телом. Если бы они стали проводить эту реанимацию "в лоб", то душа тут же оказалась бы закованной в свои прежние цепи и все стало бы, как раньше. Летучая суть, так тщательно запечатанная и сохраняемая в герметическом сосуде unio mentalis, не могла быть ни на секунду предоставлена самой себе, потому что тогда этот увертливый Меркурий мог сбежать и вернуться в свою прежнюю природу, что, по свидетельствам алхимиков, случалось довольно часто. Лобовой и естественный путь решения проблемы дал бы душе такую возможность, поскольку нам сказали, что она всегда склоняется к телу. Будучи больше привязанной к нему, чем к духу, она бы отделилась от духа и скользнула бы назад в свое бессознательное, не взяв с собой ничего от света духа во тьму тела. По этой причине, воссоединение с телом было серьезной проблемой. С психологической точки зрения это означает, что озарение, достигнутое в результате изъятия проекций, не может выдержать столкновения с реальностью и, соответственно, истина не может быть реализована в действительности, по крайней мере не настолько, насколько нам этого бы хотелось, и не так, как нам бы этого хотелось. Как известно, усилием воли можно внедрять идеи, которые вы считаете правильными, и делать это в определенной степени в течение определенного времени, то есть пока не появятся признаки усталости и не угаснет первоначальный энтузиазм. Затем свободная воля станет "зажатой", и жизнь, которая до того подавлялась, через трещины пробъется на поверхность. Такова, к сожалению, судьба всех исключительно рациональных решений.
