– А чо мне врать-то. Рубель она мне дала! Царский золотой! – сверкнул он жёлтыми глазами так, будто они у него тоже были золотые. – Чтобы помог я ей каплю твоей крови добыть. Силу она твою с ней заполучить хотела. Но я взял с ней обещание – что смертоубийства здеся не будет, – пробрюзжал домовой.
– Почему?
– Я в этой Акимовой хате сколь поколений Белоглазовых вырастил! Мне здеся такое без надобностей!
– Дёшево ты стоишь! Рублевик? – хмыкнула девушка.
На эти слова Михалап лишь поёжился. Но буркнул:
– Эт щас рублевик ничо не стоит, а на царский-то можно было стадо коров скупить!
– Ну, допустим. А чего ж тогда сам пришёл? – спросила Арония.
– Дык не верю я ей! – воскликнул Михалап. – Решил – пока ты тут, а она того не учуяла, я сам тебя кольну. А чо – и овцы целы и, это… – смутился он.
– Я, как видишь, уже не овца, – усмехнулась Арония. – Спасибо вам, договорщики! Это вы с Евдокией вынудили меня ведьмой стать и своим даром завладеть. А мать не хотела.
– А чего ж – не хотела? Эт хорошее дело! Пошто ж добру пропадать! – одобрил уже приободрившийся Михалап.
– Кому – добро, а кому и не очень! – усмехнулась Арония. – И что же мне теперь с тобой делать, Михалап?
– А и что ты можешь-то против домового? – расхорохорился Михалап.
– Могу! Знаю один ведовский приём. Ну, ты знаешь его – насчёт порога хаты, – прищурилась девушка. Честно говоря, этот приём только сейчас, всплыл в её голове. – И ты потом, Михолапушка, никогда сюда и близко не подойдёшь, – пригрозила Арония.
– Не делай этого! Куда я пойду? – испугался Михалап. – Я Акиму обещался, что хату его сберегу!
– Знаю, как ты её бережёшь – всех распугал, – махнула рукой Арония. – Только вот одна Евдокия здесь и хозяйничает.
– Не хозяйничает она! Это я ей временно дозволил! – огрызнулся Михалап, понимая, что Арония права.
– За грошик? Ну, да ладно. Что было, то прошло, – заключила Арония. – Что дальше-то делать будем?
– Ежели ты про меня, так я ей этот рублевик назад возверну! И в этих ваших кровных делах больше не участник! Я его ить и сам хотел вернуть, – обижено заявил Михалап.
И незаметно вздохнул – рублевик-то жалко отдавать.
– Сделаем так, Михалап! – решила Арония. – Ты молчи пока про этот наш разговор. И рубль свой пока побереги. Пусть Евдокия думает, что всё по-старому. Пусть приходит. Я с ней сама разберусь. Ну, а теперь – кыш отсюда! Я спать хочу!
– Понял. Ухожу! – попятился домовой и, схватив с полу свой мешок, мгновенно взмыл вверх.
«Ну и дела-а! – удивлялся домовой, забившись в свой пыльный угол на чердаке. – Это, и правда, что ль, Ларка была? С виду, вроде, похожа. Только брови у ей погуще стали, да волосы ещё больше отросли. Рука только уж больно крепкая. – Почесал он ухо. – Да и характер появился – наш, кубанский, казачий. Вот что значит – сила. Такая пусть и дале живёт в Акимовой хате. А я уж как-нибудь буду ей по хозяйству помогать, пусть вот токо с Дунькой разберётся. А то ведь это ещё бабка надвое сказала – кто из их верха-то возьмёт. Уж больно молода Арония да опыта у ей маловато в этих ведьминских баталиях. Жалко будет, если Евдокия её уходит, – вздохнул он. – Токо путёвая хозяйка появилась… Надо, видать, подсобить Аронии».
Глава 2
Превращение
После того как домовой Михалап запрыгнул на потолок и исчез, Лара уснула не сразу.
Cегодня она приняла боевое крещение, впервые вступив в единоборство с существом из иного мира. И пусть это был всего лишь домовой – зловредное, но, в общем-то, безобидное существо, тысячелетиями живущее бок о бок с человеком и, за долгое время, отчасти уподобившееся ему. Разве она, когда была ещё Ларой, могла о таком помыслить? Как? Схватить домового за ухо? Угрожать ему? Это невозможно! Да и нет их – ни домовых, ни оборотней – это всё выдумки деревенских старушек и сказочников.
Но став Аронией – всего-то поменяв паспорт – она вдруг даже мыслить стала по-другому. Будто на её сознание, способное видеть, слышать и действовать далеко, раньше был накинут некий колпак. Как на ловчего сокола. Теперь оно будто распахнуло крылья и стало нашёптывать ей странные вещи:
– Сила, данная по праву рождения, даёт много. Но кому много дано, с того много и спросится. Будь справедлив к слабым и будь жёстким к сильным.
– Будь честен, даже если это невыгодно. Чтобы и другие были честны с тобой. Не прощай чужую нечестность, чтобы тебя не посчитали слабым. Ошибка может стоить тебе жизни.
– Применяя силу, не сомневайся – действуй на опережение. Иначе опередят тебя. Ошибка может стоить тебе жизни.
– Никогда и никому не показывай свою слабость или нерешительность. Воспользуются и растопчут. Все уважают только силу. Ошибка может стоить тебе жизни.
– Если ты вступил на путь, то иди до конца. Иначе его никто с тобой не разделит. Но, если можешь – иди по нему один. Потому что ни в ком и никогда нельзя быть уверенным. Ошибка может стоить тебе жизни.
– Будь справедлив, даже если это тебе невыгодно. Чтобы и другие были справедливы к тебе. Не прощай чужую несправедливость. Чтобы тебя не посчитали слабым. Ошибка может стоить тебе жизни.
