Не на картах же гадать – как в общаге – чтобы немного отпускать клапан гудящих в ней знаний и умений, меняя чьи-то судьбы? Или – как это было в последнее время – просматривать, нудясь на лекциях, жизненные истории профессоров? С кучные это люди, честно говоря. Никакого драйва нет в их жизни. Живут далёкими от настоящего мира понятиями и реалиями. А его, этот мир, Арония теперь хорошо видела – даже через материю, лишь слегка заслоняющую то, чем он, этот мир, был на самом деле. И именно в нём ей хотелось реализоваться. О просторе мечталось, о приключениях, что ли. Как, наверное, и Евдокии – от скуки и безнаказанности докатившейся до преступлений. И перешедшей границы дозволенного, не выдержав такого искушения. А как не докатиться, если равных поблизости нет? И остановить её некому? Хорошо, что теперь нашлись такие. Арония, конечно, имела в виду не себя. Кто знает, как бы всё сложилось, если б не Фаинин платок. У неё до сих пор держалась в памяти картина: огромная ощерившаяся зверюга и она – с тонким шёлковым платком в руках. Хотя, конечно, в соответствии с правилами, она убеждала себя, что, если что, вспомнила бы нужные пассы. Ведь всё произошло мгновенно. Наверное, всё ж, бои без правил это не её – решила она. Хотя, если придётся, надо держаться.
В общем, девушка решила посоветоваться с Фаиной. Она живёт в этом мире очень давно и знает о нём больше неё. Ведь уже завтра она повезёт к ней жуткую чёрную статуэтку – пленённую Евдокию.
Подойдя к домику Фаины, Арония теперь увидела его таким, каким он был на самом деле.
И всё было совсем не так, как казалось.
Сам дом уже не выглядел современным кирпичным домом с красной крышей. Это была большая саманная побеленная хата с соломенной крышей и закопчённой трубой. Вместо забора из метало-профиля вокруг него стоял плетень с надетыми на столбики стеклянными банками и глиняными горшками. Прежними здесь были только цветы, буйно разросшиеся и выглядывающие в просветы плетня и над ним яркими разноцветными соцветиями. Это среди зимы-то! Явно чародейка была на короткой ноге с феями цветов и лугов. Правда – летняя кухонька была такой же и на том же месте. Ну что ж, удобства – притягательная штука. Да и, наверное, она выполняла свою роль, отводя глаза при встрече с посторонними людьми. Какими поначалу были Полина Степановна и Лара.
Фаина Петровна в своей неизменной пуховой шали тут же оказалась у калитки и, не дожидаясь звонка, отворила ей.
– Чую – своя идёт! – улыбнулась она Аронии. – Да и не пустая! – покосилась Фаина Петровна на её сумочку. – Что ж, поздравляю! Заходи, дорогая! Рада тебя видеть живую и здоровую. – А, ведя её по мощёной дорожке, кивнула на цветы и сказала:– Видишь, как буйствуют? Это всё твоя бабуля – Полина Степановна. Старается на славу. Вот уж у кого сердце доброе. Каждый день ощущаю её улыбки и хорошее настроение. Хорошо давать тому, кто сам умеет отдавать.
– Она их так любит! – улыбнулась Арония. – Разговаривает со своими цветами. И, вы знаете – сама, благодаря им, расцвела.
– Заметила? – улыбнулась Фаина уже в своём молодом обличье и в шикарном кубанском наряде с яркими монистами
– А как не заметить? Она даже недавно пошла на бальные танцы и скоро с гастролями по городу будет ездить! – хихикнула девушка.
– Правильно! А чего дома сидеть? Пенсия это ж самое время для того, чтобы заняться любимым делом, – улыбнулась Фаина.
Так, разговаривая, они подошли к летней кухоньке.
Как вдруг рядом с Ариной раздался свирепый рык, а из-за низкого синего штакетника возле неё поднялся на задние лапы самый настоящий медведь. Арония, хотя и испугалась немного, но виду не показала. Лишь подняла вверх руку, направив ладонь её так, чтобы потоком силы остановить его. Медведь тут же лёг, уныло опустив большую голову на передние лапы.
– А ну, пшол вон, зверина! Чо людей пужаешь? – грозно прикрикнула на него Фаина, на что медведь презрительно отвернулся. – Молодец, Арина! – обернулась она к девушке. – Не струсила? Иной сбежал бы от страха.
– Немного испугалась, но ему-то это зачем знать? – усмехнулась Арония. – Зачем тут этот медведь? – спросила она. – Дом охраняет?
– Так это и не медведь вовсе, а колдун. Силантием зовут, – презрительно хмыкнула Фаина.
– За что его на цепь посадили?
– За то же, что и Евдокию. И не на цепь. Видишь – вон ошейник узорчатый? Пока он на нём одет, медведь с места не сдвинется. И худа никому не причинит – его сила им связана.
– Зачем он тут?
– Тебя дожидается – когда вы с Евдокией сюда явитесь. Теперь я уже могу Совет Старейшин собирать. Будем их судьбу решать.
– И какая у них судьба? – спросила, поёжившись, Арония.
Учитывая, как крепко тех пленили и презрительное отношение Фаины – ничего хорошего их не ждало. Она представила, как сила медведя-Силантия просится наружу и как она его гнетёт изнутри. Сама сейчас нечто подобное ощущает, не зная, куда её приложить. Долго ли он так выдержит? А неподвижной Евдокии сейчас каково? С её-то бешенным нравом…
