– Думаю, на этом её злодеяния и закончились, – аявила Арония. – Передам Фаине, пусть решает их судьбу. А что мы тут сидим? – спохватилась она. – Давай в дом перебираться, Михалап. Тут дышать нечем!
– Это мой дом и есть, – возразил домовой. – И куды я пойду в таком виде? Вдруг стару… Полина возвернётся?
– Она ж тебя не видит ни в каком виде!, – успокила его Арония. – Пошли! Чаю попьём. А за это время и пыль тут уляжется.
– С плюшками? – с надеждой поднял голову домовой.
– С сырниками, – вздохнула девушка.
– Годится. А этих, что ль, тоже с собой будем брать? – нелюбезно покосился Михалап на побеждённых оборотней. – Больно много чести! Нехай тут пылью, какую в моём жилье подняли, дышат.
– Да и правда – пусть. Потом… Ой, нет! – спохватилась Арония. – А вдруг сюда Ратобор заявится? И заберёт их, пока мы с тобой чай пьём. Было уже такое.
– Ты и с им драться будешь? – прищурился Михалап. – Ты, Аронеюшка, это знатно могёшь. Я видал – даже кулака не приложила. Вот бы мне так – глазом моргнул и все покатились, куда ни попадя.
– И когда ты успел заметить, как я дралась? – удивилась Арония. – А с Ратобором драться… Не знаю. Он мою бабулю в заложники взял, – вздохнула она. – Я пока ещё сама не понимаю, чего ему от меня надо? Мира или войны? И как мне бабулю выручать? Силой или хитростью?
Михалап выразительно глянул на неё и заявил:
– Это Полинку, что ль – в заложницы взял? Мать честная! И тут башибузуки!
Ты вот что, Аронеюшка – сначала меня послушай, – сказал он. – Потом решай, что будешь делать. Хотя хитрость она всегда лучше. И пусть эти образины тут пока побудут. А мы с тобой внизу покумекаем. Може, ты слово како знашь – штоб это… и их невидимо спрятать? От Ратобора? Я ить тебя не видал, как ты домой возвернулась. Пластуны, я слыхивал, делали так.
– Могу, конечно, – задумалась Арония. – Но если Силантий с Евдокией исчезнут, то Ратобор тут же за ними прибежит? Он следить издали умеет. А я ещё не решила, что ему ответить…
Она, всё ж, надеялась решить вопрос с Ратобором мирно. Чтобы и бабулю выручить, и избежать союза с ним. Только как это сделать?
«Используя силу, не переходи границ дозволенного правилами. Иначе в следующий раз так поступят и с тобой. Ошибка может стоить тебе жизни» – гласило правило. А для этого надо понять причины странного поведения Ратобора. Тут он – влюблённый, там – похититель самого близкого ей человека…
– Ну, тогда пусть так валяются, – согласился домовой, сердито покосившись на своих незваных гостей. – Видимо.
– Я только сейчас и Силантия немного успокою, – сказала Арония, подходя к рычащему медведю. – А то мы уже всех соседей переполошили. Как бы полицию не вызвали.
– Ага, утихомирь невежу, – согласился Михалап.
Арония нажала некую точку на шее медведя и тот мирно растянулся, будто уснув.
И вот они уже в доме, расположившись, как обычно – Арония на диване, а Михалап сидя рядом на ковре. У каждого в руке чашка с горячим чаем. У Михалапа – пара сырников в руке. Надо было силы восстанвливать.
– У тебя есть для меня важные новости? – спросила девушка.
– Ещё какие важные! – кивнул домовой, выглядевший немного комично. На нём висели пыльные ленты от бывшей фуфайки с торчащими всклокоченными космами, а волосы на голове до сих пор стояли дыбом. – Я ить был у старинушки в лесной сторожке. И он много чего мне рассказал про Ратобора, – сказал он и откусил сразу пол сырника.
Часть 4
Клад
Глава 1
Старинушка
Арония, отхлёбывая чай, внимательно слушала домового.
– Ентот Старинушка живёт шибко давно, – начал свой рассказ Михалап. – Его знавали не токмо мой дед Харей да бабка Апраксия, но и их родители, а може ищо и ихи деды.
– Да что ты всё его старинушкой зовёшь, Михалап? Как его по имени зовут? – удивилась Арония.
– А никто и не знает – как по имени-то. А он сам не признаётся. То ли забыл, то ли говорить не хочет. Так и зовут все – Старинушка.
– Так, может, ему и верить нельзя? – недоумевала Арония. – Мало ли что этот ваш Старинушка расскажет! Может у него старческий маразм давно.
– Нет, ты не сумлевайся, Аронеюшка. Он в нашем домовом народе самый почитаемый и мудрый домовик. Только давно уж на покое. Сколько ж ему ещё веков эти домы на себе тащить? Пора и передохнуть. Только не дают. Он говорит – народ измельчал, к домовому почтения нету. Вот и ушёл жить к Лесовику. Теперь все к нему идут, в ту избушку – за советом. И разрешением споров да неурядиц. Старинушка наш Устав Домовый до последней буковки знает. У него этот, как его – муразьм, только насчёт свово прозвания. Ты ему верь, Аронеюшка. Я ить, по сравнению с ним – дитё неразумное.
– И часто ты у него бывал? – полюбопытствовала Арония.
– Дык вот лет восемь назад и был – как Белоглазы хату Акимову продать надумали. Спрашивал у него, чо делать? Уйти мне отселева или дальше эту хату беречь. Он сказал справедливо. Мол – оставаться и никому житья в ней не давать. Пока не сыщутся достойные хозява. Об их потом и заботиться. А не найдутся, то и хате конец. Я всё так и сделал. Пока вы со стар… с Полиной Степановной сюда не пришли.
