— Но это означает, что Джек тоже невинен. — Колби посмотрел вслед удалявшейся паре. Пока Джек еще не нашел свою добычу.
Херли подкинул арбалет в руках, поудобнее ухватив ложе. Взгляд его был живой и ясный, не затуманенный алкоголем.
— Может, его опять станет видно. Может, это единственная возможность всем нам его увидеть.
Официантка принесла им новые напитки, забрала стаканы со льдом, как будто убирая лишнее после завершения некоего ритуала. Четверо мужчин первое время не смотрели друг другу в глаза, повернувшись в разные стороны, как четверка размагниченных компасов. Четыре приятеля, выбитые из колеи вспышкой Колби, пытались найти, на что бы отвлечься. Херли глазел на официантку, Дэвид увлекся игрой света на полумесяце своих ногтей, Колби бесцельно блуждал взглядом по залу, усиленно притворяясь, что не чувствует мрачного блеска в пристальном взгляде Джека.
— Ты устал нас слушать, Колби? — спросил Джек. — Для тебя непосильная задача выпить пива и подыграть нам несколько часов? Мы настолько наскучили тебе?
Колби уставился в стакан, не желая поднимать голову.
— Я просто устал, — сказал он. — Тяжелая неделя. Вот и все.
— Ага, «все». В этом вся проблема? Ты проснулся сегодня утром и осознал, как пуста твоя жизнь. Когда у тебя в последний раз была приличная прибавка к зарплате? Или свидание? У тебя есть друзья, кроме нас троих? Ты все так и живешь в этой дыре в Парквэе или тебе все-таки удалось скопить взнос на ту квартирку за мостом?
Каждый вопрос психологическим ударом обрушивался на него, но почему-то доставалось телу: легкие сжались, живот скрутило, горло сузилось до крошечной дырочки. Каждый вопрос воплощал в слова внутреннее недовольство, которое пытался побороть Колби, от которого пытался отделаться в течение нескольких последних месяцев, занимаясь своим докладом. Как будто эти вопросы можно решить, когда он поделится своими открытиями, как будто он пишет жизнеутверждающий манифест, а не изучает потребление бумаги. Вопросы Джека ввергали Колби в экзистенциальную пустоту, наполнявшую вакуум за той незначительной реальностью, каковой был его доклад.
Колби попытался отмахнуться, отстраниться от них мановением руки.
— Забудьте, — сказал он. Он с трудом поднялся из удобного плюшевого кресла. — Я все. Я пошел домой.
— Ты должен что-то сделать, — сказал Джек. — Что-нибудь настоящее. Спрыгни с самолета, погоняй на мотоцикле. В таком роде.
Колби замер, запутавшись в рукаве пальто.
— Сейчас?
— Почему бы и нет?
Колби демонстративно оглядел зал:
— Потому что сейчас середина ночи. Потому что я…
— Потому что ты боишься? Потому что проще говорить о том, что неплохо бы что-то сделать, чем действительно сделать? Потому что тебе проще придираться к нам из-за одних и тех же старых баек, чем пойти и принять участие в создании настоящей и новой?
— Нет…
— Это только отговорка, Колби. Все, что бы ты ни сказал. Жалкая отговорка, чтобы опять ничего не делать.
Колби вспыхнул. Он всунул в пальто вторую руку.
— Ты-то какого хера взъелся?
— Я думаю, что ты прав. Херли из раза в раз рассказывает одну и ту же треклятую историю, и меня это тоже достало до чертиков. Но разве он виноват? Разве в том, что нам не удается сделать, виноват кто-то, кроме нас самих?
— Боже, Джек! — фыркнул Херли, задетый его словами.
У Колби пересох язык, он облизал губы, как будто они могли смочить его.
— Что у тебя на уме?
Джек улыбнулся:
— В Виндвордском парке есть единорог.
Херли рассмеялся:
— Твою мать, Джек, прекрасное начало. — Остальные взглянули на него. — Что? Прекрасное начало для байки, говорю. Сначала ты критикуешь нас за то, что мы скучны, а потом добиваешь… — Он запнулся. — Что? Вы ему верите?
Дэвид кивнул:
— Я тоже об этом слышал. От кого-то еще.
— И что? От этого оно становится правдой? — Херли встряхнул головой и потянулся к стакану. — Здесь все могут твердить одну и ту же ложь. От этого она не становится правдой.
Джек все еще не отводил взгляда от Колби:
— Что ж, пойдем и выясним. Если тебе так хочется чего-то настоящего, сложновыполнимого, честного, пойдем. Пойдем прямо сейчас и выясним.
— Почему? — спросил Колби. Никаких других слов ему не удалось выдавить.
— Почему бы и нет?
— Это не объяснение.
— Разве? — Джек подбородком указал на стену позади Колби. — Охотничьего снаряжения Дэвида и Херли хватит на всех нас. Убьем единорога и набьем чучело. Повесим его голову вот тут на стене за тобой, чтобы никто не забыл. — Он засмеялся и посмотрел на остальных, обжигая их пламенным взглядом. — На хер байки. Пойдем и сотворим собственную.
Земля около скульптуры льва обледенела — Колби поскользнулся и чуть не упал. Бедром он задел сердитую пасть статуи, когда хватался за холодный камень, восстанавливая равновесие. Позади него Джек издал бессвязный вопль — воплощение тупой боли в раздробленных костях предплечья.
