Чтобы стать благородным, творческим человеком, вам надо преодолевать конкретные препятствия и большие нагрузки. Эти препятствия и трудности будут возникать перед вами, если вы будете помогать Танскому монаху нести благую весть на Запад.
Как только, при тонком сверхусилии, вы найдете в себе возможность прощать друг друга и не судить, вы начинаете исправлять следы космической катастрофы, которая однажды произошла с человеком в недрах его подсознания. Работа по преодолению негатива должна быть конкретной по отношению к вашим ближним – а ближними для вас являются Фея, Гиацинта, я и вы сами.
– А как мне относиться к благородным дамам? – заинтересовался Петрович. – Мне так тяжело сдерживать свой пыл!
– У тебя, Петрович, Венера искажена и патологична, и только труд служения идеалу может сгармонизировать тебя. Твой сексуальный центр питает все твои остальные центры – отсюда вся твоя нелепость и искажения.
Петрович надул щеки и покраснел.
– Нельзя тебе делать все, что захочет твоя левая нога, – продолжал Джи. – А по поводу дам могу заметить, что у многих благородных дам есть такая черта: они любят карликов, кошечек, собачек, они поддерживают дружбу с царством минералом и тонко сожительствуют с царством растений. У них бывает страсть к патологическим типам. А ты по сути являешься Ифритом – аравийским джинном – и должен знать свое место.
– Так вот почему я получил от вас в подарок книгу "Тысяча и одна ночь"! – возмущенно сказал Петрович.
– С людьми своего сословия даме позволительно завести интимную связь. Если же она сходится с людьми низшего сословия, то дискредитирует себя и порочит свою честь, даже несмотря на обоюдную любовь. Дело в том, что она при этом теряет свои внутренние качества, верность идеалам своего сословия. Это называется мезальянсом.
Для того чтобы не впасть здесь в ошибку, вам необходимо научиться взаимодействовать с такого рода Шакти на более высоких чакрах и никоим образом не посягать на ее честь. Дама является природным энергетическим принципом – она может напитать флюидически тонкой энергией большое количество мужчин.
Сколько у вас бытия, столько вы и воспримете из сказанного.
Могу добавить, что питерская Натали и Лорик – стихийные дамы. Кэт-дама-кентавр: она отличается свирепостью и искренностью животного, но в то же время является очень утонченной.
– Вот видишь, Петрович, – строго сказал я, – не разевай варежку на госпожу Гиацинту, она тебе не пара.
– Это она бросает на меня заманчивые взгляды! – вспыхнул он.
– Ты напрасно мнишь себя обаятельным мужчиной, – недовольно заметил я. – Физиономией ты смахиваешь на Санчо Пансу. Ты для нее не годишься. Ты безответственный трэмп – а она госпожа.
– Как раз некоторые дамы предпочитают карликов и маленьких мужчин с большими недостатками, – улыбнулся горделиво Петрович. – Так что извольте терпеть и наблюдать проявления вашего Уробороса. Как говорит Джи, гордыня и ревность – это стражи порога высших миров, – закончил свою речь Петрович, подражая Джи в значительности и непоколебимости.
– Когда вы ссоритесь, у меня начинает болеть сердце, – сказал печально Джи. – Я все надеюсь, что вы когда-нибудь перестанете соперничать и начнете совместную работу по Школе. Тогда мы сможем погрузиться на большую глубину самих себя.
Получив большую порцию нового материала для осознавания, мы втроем отправились побродить по городу, стараясь углубить знакомство с его жизнью.
– Как нам проникнуть во внутреннее измерение Тулы? – поинтересовался я.
– Тула – непростой город, – отвечал Джи. – Это пространство мифического города Туле. Сравните названия: Тула – Туле. Арийцы искали мистический град Туле, пытаясь основать на этом месте закрытый город. Правда, этот град находится в ином пространстве, но об этом они не догадались. В районе Тулы на тонком плане существует высокий Кшатрийский центр, который инспирирует тех, кто может на него настроиться.
Я попытался настроиться на Кшатрийский Луч, но у меня ничего не получилось – так же, как и раньше, перед моими глазами были только скользкие тротуары, хмурое небо и припечатанные к земле рабочие кварталы.
– Мое восприятие не может оторваться от земного плана, – пожаловался я.
– Это возможно только при определенных условиях, – отвечал загадочно Джи.
– И что же это за условия? – не отставал я.
– Чистота души и искренность намерения, – ответил он. – То, чего тебе как раз и не хватает.
– А может быть, я готов? – вдруг нарушил молчание Петрович.
– А тебе тем более не достигнуть высот другого измерения.
– А как нам подготовиться к проникновению в высший мир?
– не унимался я.
– Я вас все время к этому готовлю, – отвечал Джи, – но безуспешно.
– Все равно ничего не понятно, – сказал Петрович.
– То, что непонятно уму, – понятно чистому сердцу, – ответил Джи. – Пусть для любопытного ума это будет неразрешимым коаном.
Поздно вечером после концерта наша троица шумно вошла в номер. Петрович стал накрывать на стол, а я так устал, что сразу прилег на свой половичок в углу номера и отключился.
