– Выдать тебе зарплату за полмесяца, прогульщик, – сухо усмехнулся он.
– Всегда готов, – бодро заявил я и отправился за ним в бухгалтерию.
Прошло некоторое время, и Петрович сам позвонил мне. Я договорился с ним встретиться в молодежном кафе "Улыбка" в центре города. Через час я сидел в "Улыбке", потягивая пиво и любуясь неотразимой красотой молодых девушек.
– Извини, что опоздал, – произнес за моей спиной Петрович – похудевший и еще больше похожий на веселою итальянца. – Сел, как обычно, в троллейбус, а он на полпути вдруг загорелся – пришлось выкручиваться.
– Это знак приближения к Лучу, – заметил я и заказал еще кружку пива для Петровича.
Пока он покупал себе сигареты и бросал томные взоры на девушек, я быстренько подлил в его пиво водки и поставил кружку на прежнее место. Петрович вернулся и безмятежно взялся за кружку.
– А теперь расскажи, брат Санчо, – попросил я, – о своей последней поездке с Джи по Кавказу.
Петрович многозначительно посмотрел на меня и залпом выпил свое пиво. Через несколько секунд в его глазах отразилось непредвиденное восхищение. Он тихо крякнул, вытер с блаженной улыбкой губы и начал рассказ:
– Оставшись в Кишиневе один, после твоего отъезда, я первое время пытался помнить о работе над собой и внутренней трансформации, но мой роман с Наденькой разгорелся с новой силой. Я так увлекся окаянной любовью, что вскоре стал похож на Кощея Бессмертного. Мой изможденный вид, синяки под глазами и отсутствующий взгляд удивляли родителей и сокурсников, но я забыл обо всем, и о высших мирах – тоже. Наслаждаясь с Наденькой паточным раем, мы шептали друг другу подозрительно сладкие слова. Иногда я чувствовал, что хожу по краю пропасти, но не углублялся в причины этого. Но однажды в сновидении мне явился Джи и произнес:
– Если ты, свинья эдакая, не прекратишь бессмысленно растрачивать драгоценнейшую тонкую энергию Луча – я уволю тебя с должности юнги Корабля.
– Простите, – вскричал я, упав на колени, – я искуплю свою вину.
– Тебе предоставляется последний шанс, – строго произнес он. – Немедленно позвони мне.
Осторожно выбравшись из постели, я пошел в гостиную, где стоял телефон, и набрал московский номер. Было около пяти утра, но Джи взял трубку уже через три звонка и бодрым голосом сказал:
– Слушаю.
– Это я, Петрович, – вы просили позвонить…
– Ну, раз ты успел проснуться вовремя, – сказал Джи, – то у тебя есть шанс сегодня увидеть меня. Я вместе с ансамблем в девять утра вылетаю в Белореченск. Это маленький городок недалеко от Армавира, на Кубани. Найдешь меня, как обычно, через филармонию.
– Я оправдаю ваше доверие, Капитан, – прослезился я, – раз Луч не оставил меня…
Но Джи уже положил трубку.
Я вернулся в спальню, полюбовался сонной мягонькой Надей и растолкал ее.
– Ну что еще? – недовольно протянула она. – Дай поспать, наконец.
– Я получил приказ от Капитана: сегодня же явиться на шхуну
– Очнись, Гураша! Какая шхуна в такую рань? Иди-ка лучше в постельку, – она изящно выскользнула из-под одеяла и пошла на кухню за коньяком.
Выпив рюмочку, я отстраненно посмотрел в ее любящие глаза и весомо заявил:
– Ты, дорогая, недооцениваешь серьезность ситуации. Сегодня утром я обязан вылететь в Армавир.
– Что, опять за старое? Господи, и когда же ты станешь нормальным человеком?
– Не плачь, подруга, – ответил я, поспешно одеваясь, – я все равно уезжаю.
Я попытался поцеловать ес на прощанье и получил оплеуху.
– Совести у тебя нету, – крикнула она мне вслед, но я уже выскользнул на лестничную площадку.
Через полчаса я тихо, чтобы не разбудить родителей, открыл дверь своей квартиры и бесшумно прошел к себе. Включив настольную лампу, я стал нервно искать отложенные на непредвиденный случай деньги. Их оказалось в общей сложности триста рублей. Быстро побросав вещи в рюкзак, я на цыпочках пробрался к двери – и неожиданно столкнулся с матерью.
– Ты куда это, голубчик, собрался? – воскликнула она, всплеснув руками.
– Мамочка, выручай, – сказал я, припав к ее руке. – Мне нужно еще сто рублей, для очень важного дела.
– Господи, опять мальчик попал в дурную компанию, – прошептала она, доставая деньги из сумочки.
– Только не говори отцу. Вернусь через недельку, – заверил я, выскользнув из ее объятий и скрываясь за дверью.
– А как же университет? – запричитала она. – Подожди, я тебе покушать соберу на дорогу… – но я уже не оглядывался.
Добравшись до аэропорта, я обнаружил, что рейс на Армавир отправляется лишь вечером. Целый день я писал дневник, пытаясь осознать пагубное воздействие Наденьки на мое стремление к Небу.
Вечером в Армавире я сел на автобус, направляющий в сторону Белореченска. В автобусе было тепло и уютно, и я стал клевать носом переднее сиденье, которое занимала симпатичная брюнетка. Она оглянулась и недовольно отодвинулась подальше от моего носа.
Добравшись до Белореченска, я отыскал Джи в дорогой гостинице. Он стоял на террасе в потоке света, среди ярко-оранжевых цветов и внимательно следил за полетом золотисто-голубого махаона.
