– Разные причины, – ответил он, – иногда обещанье, иногда тоска по любимым людям, но чаще что-нибудь невыполненное при жизни. Также бродят души непогребенных. Например, один нотариус, почтенный господин С…
Федор Андреевич вздрогнул и не расслышал рассказа, занятый своими мыслями.
Чрезсмыслова он считал авторитетом, и тот безошибочно указал на причину появления старика.
«Значит, есть что-нибудь», – мелькнуло в уме Федора Андреевича, а Чрезсмыслов продолжал свои удивительные рассказы вплоть до того момента, пока Хрипун не пригласил их к ужину.
Федор Андреевич сел рядом с Чрезсмысловым и, когда подали десерт, передавая грушу Якову Фомичу, спросил его:
– Скажите, в тех случаях, когда эти привидения указывали на что-нибудь, передавали что-либо, бывали обманы с их стороны, мороченье?..
– Никогда! – резко ответил Чрезсмыслов. – Капитан корабля Ф. увидел однажды в рубке утонувшего три года назад повара. Он являлся три раза и потом сказал ему…
В это время Иван Антонович склонился между ними и налил им малаги.
Но Федору Андреевичу и не важно было окончание рассказа.
Решение его созрело.
Поймать таракана! Это не представляет никакой трудности, если тараканов за печкою и на полках в любой кухне несметные легионы, но поймать из них одного, и именно того, который будет указан, – это уже задача.
А ко всему если еще таракан этот обладает умом взрослого да изворотливого человека? При этой мысли Федор Андреевич совершенно терялся.
Вернувшись от Хрипуна, он лег, думая о поимке таракана, когда над его ухом раздался голос старика: «Лови при выходе!»
Федор Андреевич быстро открыл глаза. За стеной пробило три часа.
Как не пришла самому ему эта простая мысль!
Ведь только один таракан уходит из квартиры в 12 часов ночи, чтобы за порогом двери обратиться в Карла Шельм и вернуться в свою аптеку!
И Федор Андреевич даже засмеялся от удовольствия.
Каждое впечатление можно было читать на его лице, как в книге; и, когда он пришел на службу, Штрицель первый спросил его:
– Что это вы сияете так, словно в газетах написали о вас хвалебный фельетон!
– Лучше, – засмеялся Федор Андреевич, – но тсс!.. Это пока секрет!
Потом, встретясь в коридоре с Хрюминым, которого считал своим товарищем, он взял его под руку и, смеясь, сказал ему:
– Хотел бы ты, Ваня, получить в дар способность видеть человеческую душу?
Хрюмин хихикнул и махнул рукою.
– Нет, на что мне эта способность!
– Как? – удивился Федор Андреевич. – Ты, встретившись с человеком, сразу узнаешь, что он такое: добрый или злой, умный, глупый, жадный; все мысли его!
Хрюмин засмеялся и завертел головою.
– Чушь, чушь! – сказал он. – И какая мне польза в этом.
Но Федор Андреевич смотрел на это иначе.
– Ах, Ваня! А по-моему, это величайший дар. Ты будешь знать все, все… Что иной таит даже от себя, ты узнаешь: заботы, огорчения; то, что мучает иной раз душу человека, – все будет перед тобою, как в зеркале! Когда я получу эту способность…
Тут Хрюмин замахал руками, завертел головою и захихикал.
– Ну, зарапортовался, зарапортовался! Перестань!
Федор Андреевич спохватился и замолчал, но в это время к ним подошел Жохов и с снисходительной улыбкой спросил:
– Чему вы тут смеетесь?
Хрюмин, продолжая смеяться своим жиденьким смехом, махнул рукою:
– Да вот! Федя хвастает, что скоро получит дар видеть насквозь души своих знакомых.
Лицо Жохова вспыхнуло, и он завистливо и недоверчиво посмотрел на Федора Андреевича.
– Правда? Ну и везет тебе!
Федор Андреевич смутился.
– Я пошутил, – сказал он. – А ведь хорошо бы?
Жохов энергично кивнул.
– Еще как! Что бы сделать можно было, беда! – и он встряхнул головою.
– А что?
Жохов даже удивился.
– Что? Все! – ответил он и с горячностью заговорил. – Ведь тогда бы у меня всякий в руках был! У иного на душе пакостей всяких… я их все знаю. Иной только и думает о своей красоте… я знаю. Подхожу к директору, читаю в его душе и жарю, как по писаному, – все в точку! Каждое слово маслом по сердцу! А ты: что? Да все можно сделать!..
Мысли о таракане не давали Федору Андреевичу даже заниматься как следует. В голове то составлялся план поимки таракана, то мелькали мысли, как он с кристаллом придет к Чуксановым и узнает, любит ли его Нина.
По окончании службы к нему подошел Штрицель.
– Вы пойдете обедать к Пузану? – спросил он. – Сегодня его рождение. Я хотел вас попросить…
Федор Андреевич вздохнул.
– Не могу! Я сегодня занят, очень занят!
– У него сегодня свидание, – засмеялся Тигров: – от этого он так и сияет!
– Досадно, – сказал Штрицель, – я думал пойти с вами. Как вы находите: можно ему поздравление послать?
– Отчего же! Пошлите!..
По дороге Федора Андреевича нагнал Орехов и начал свою обыкновенную речь:
– Вот сегодня уже под наградные занял. Мясник душит – ему отдай. Дрова вышли. Ох, не женитесь! Каторга. Работник один, а ртов много. Всем подай! Заболеешь – нищета. Доктора говорят: отдохните. Ха-ха-ха! Отдохнем в могиле, так-то…
Он вздохнул так, словно это был его последний вздох, и начал снова:
– Всем говорю: не женитесь! Это хорошо богатым.
