– Только бы не слышать гадкого смеха, – зачарованно прошептал Донат Ветров, единственный из всех принявший сценариус близко к сердцу.
– Совершенно верно, – с благодарностью взглянул на помощника фон Бекк. – Затем впавшая в безумие Ольга Павловна выбегает на улицу и бежит по набережной, раскинув руки. Это финал.
– Ну что же, должно получиться, – одобрил Чурилин. – Половина фильмы у вас уже есть – я имею в виду кадры с мест преступлений.
– Осталось игровую часть доснять. Василий Степанович, дорогой вы мой, в который раз прошу! Не откажите сыграть самого себя…
– И не просите, играть не стану! И так вы меня все время снимаете, и мне это изрядно надоело.
– Я готов сыграть Чурилина, – выступил вперед растроганный Донат.
Фон Бекк критически оглядел его высокую поджарую фигуру, обреченно вздохнув:
– Тогда уж лучше, как и прежде, истопника Акима попросить, он больше фактурой на Василия Степановича походит. Ну а ротмистр, я полагаю, от съемок не откажется?
– Само собой, всегда готов, – польщенно заулыбался Шалевич. – Только, Герман Леонидович, я там у вас в гараже масленочку и шланг на полке видел, да постеснялся взять. Мне очень нужно.
– Да забирайте все что вздумается, – махнул рукой фон Бекк. – В роли Ольги Павловны выступит кузина Галочка, Лили сыграет Муся из труппы народного театра.
– Белецкая?
– Она. Давно просила, чтобы я сочинил для нее роль. Вот и случай представился.
– А кто же будет играть Льва Тихомирова? Неужто вы сами?
– Зачем же сам? Хочу Андрея Белого просить. Я с ним по Поливановской гимназии знаком, полагаю, что не откажет. Тем более и внешне он походит на нашего погибшего ангела.
– Конечно, согласится, – кивнул Шалевич, вдохновленный обещанием фон Бекка позволить порыться в его гараже и взять все что понравится. – Белому любая слава годится. Уж очень гордыня у Бориса Николаевича велика.
– Ну что же, завтра с утра отправлюсь к поэту с нижайшей просьбой, и, если не откажет, то, полагаю, на днях мы сможем приступить к съемкам. Донат, – обернулся фон Бекк к помощнику, – я тебя попрошу, отсмотри отснятый материал и подготовь, пожалуйста, декорации для каждой сцены. В средствах не ограничиваю, если будет нужда в художниках, обращайся к нашим. Не сможет Врубель, проси Коровина.
Следователь Цой не верил, что план Карлуши удастся. Какой нормальный человек клюнет на столь очевидную подставу? Подкинуть бриллианты в ванную, чтобы гость, зайдя помыть руки, прихватил их с собой. На это только глупец поведется. Или патологический жадина, каковым, по уверению Карлинского, и был Влад Яковлев.
– Да говорю тебе, Яковлев не устоит! Обязательно стянет колечко! Я заочно у него диагностировал паранойяльную психопатию с идеями отношений и уверен в диагнозе на девяносто восемь процентов, – прохаживаясь по коридору в ожидании Сони и ее нового знакомого, горячился Карлинский. – Короче, правильно сделали, что установили в ванной камеру, гарантирую – будет что снимать.
И оказался прав. Тренер Академии Ангелины Цатурян купился на дешевую приманку, и теперь, мрачный, сидел в столовой в ожидании своей судьбы.
– Я бы и рад тебе помочь, Владик, – задушевно басил Карлинский, – но, уверен, что Виктор Максимович не позволит. Ты пойми, голова садовая, тебя взял с поличным следователь прокуратуры! Имей в виду, Софья уже строчит заявление о пропаже бриллиантового кольца огромной ценности. Виктор Максимович прямо сейчас составит протокол изъятия пропажи, к которому приложит видеоматериал. А я и Вера Донатовна Ветрова – соседи обворованной Софьи Михайловны Кораблиной – как свидетели подпишем этот документ. И вызовем полицию. Минут через десять за тобой приедут и увезут. И придет в движение машина правосудия. Твоя жизнь разделится на «до» и «после». Выйдешь ты, я думаю, лет через пять, но уже не будешь так пригож и самоуверен. И зваться будешь женским именем. В тюрьме таких смазливых парнишек очень даже любят.
– Чего надо, говорите, – чуть слышно выдохнул морально раздавленный пленник, и Вик заметил, как Карлуша удовлетворенно усмехнулся.
– А надо нам, Владик, чтобы ты рассказал о своей подруге Ангелине Цатурян.
– Она мне не подруга, а работодательница. Я на Цатурян работаю.
– И много платит?
– Вам зачем?
– Перекупить тебя хотим.
– Квартира мне нужна в Москве. Геля обещала.
– Обманет, – протянул Карлинский скептически. – А я не обману. Квартиру, правда, не гарантирую, сам, вон, видишь, по коммуналкам мыкаюсь. А тысяч пятьдесят за информацию подкину.
– Сотку, – тут же выдохнул Яковлев.
Карлинский аж присвистнул.
– Ну, ты наглец! Не забыл, что Софья Михайловна заявление пишет?
– Ладно, годится полтинник.
– Теперь не дам. И так нам правду скажешь.
– Какую еще правду?
– Как труп покупал и организовывал инсценировку с убийством Панаева мы и без тебя знаем. Вить, ты что спросить хотел?
Следователь Цой придвинул стул поближе и с интересом подался вперед.
– Зачем ковер в квартире Панаева кровью залили?
