– Сидишь, смерд?! – грозно вопросил князь, белея от злости из-за явного неуважения к нему сидящего на бревне крестьянина.
– Сижу, зима всё-таки – делов мало, день короток… Вот посижу и на боковую… – рассудительно ответил ему плотник, и не думая вставать перед князем. Князь ещё больше побелел от злости, но вдруг встал как вкопанный и несколько раз оглядел с ног до головы собеседника.
– Почему вы тут холодов не боитесь? Зима суровая, а ты в портках сидишь? – забыв о строптивости раба, поинтересовался князь.
– Так привычные мы! Нам всё нипочём, не то што высокородным людям… Топорами машем – согреваемся… – глядя в сторону, ответил плотник и наконец-то встал.
– Ой, темнишь что-то, смерд. Или шутки шутить смеешь?
– Да шо ты, князь распрекрасный. Оброки же уплачены, мзду Господу в церковь снесли, – почесал лохматую голову плотник и вздохнул: – А что ещё потом православному делати?
Князь грозно ещё раз осмотрел смерда и удивился ещё больше: на лютом морозе смерд стоял перед ним в дырявом ветхом зипуне и не мерз. А он, князь, в соболиных мехах еле сдерживал трясущиеся челюсти от холода. Здесь что-то было не так.
Князь ещё и ещё раз внимательно с ног до головы осмотрел крестьянина. Его внимание привлекло что-то несуразное на ногах смерда – грязно-серые, нелепые бесформенные то ли тряпки, то ли чёрт знает что… Но смерд потел явно не из страха перед князем, а просто потому, что ему было жарко.
– Это что у тебя на ногах? – насторожился князь, пристально всматриваясь в обувь плотника.
– Дык… – махнул дырявой варежкой смерд. – Валенки, княже, валенки…
– Сымай! – приказал князь, продолжая приглядываться к странной обувке смерда. Никогда раньше князь и люди его круга не обращали внимание на то, как и во что одеваются смерды. Да что там одежду, для князя все смерды были на одно лицо. Лицо, обезображенное нуждой, голодом и вечной непогодой судьбы.
Смерд послушно скинул валенки и смущенно стал утаптывать снег босыми ногами. И тут же, тут же стал коченеть от холода.
Князь осмотрел обувку смерда, брезгливо понюхал и, стянув с левой голой ноги сафьяновый сапожок, надел валенок. Постоял, потоптался и с изумленным видом сообщил дружиннику:
– Гляди-ка, тепло-то как!
Смердов в деревне облапошили по-княжески: ничего не заплатив, отняли все валенки, даже дырявые. Потом в оброк (в налог, то есть) добавили нужное для челяди князя количество валенок, которые отныне в дополнение к продовольствию должны были отдавать крестьяне. Валенки, как поговорки, как шутки, а и иногда как тупые прибаутки и серые в простоте своей поговорки, разбежались по русской земле…
Даже Екатерина Великая гораздо позже смирилась со своей судьбой на русской чужбине только тогда, когда приняла совет дряхлой то ли послушницы, то ли ворожеи:
– Матушка-государыня, носи валенки – их легче до кровати скидывать перед полюбовниками какими! А то пока исподнее сымешь, пока до чулок доберёшься, а до них надо ещё и корсет скидывать – полюбовник-то и слиняет! Только и лови ветра в поле – попроще надобно быть! А валенки надела – и тряпок много для тепла не надо… Проверено пращурами ещё. Да и здоровье подольше сохранишь.
Екатерина вняла совету; и на первый же бал по случаю какой-то славной победы русского воинства сняла из-под себя всякие французские премудрости и по-простому, по-деревенски под тяжёлым платьем из парчи с грудой навешанных самоцветов на босые ноги натянула валенки. Правда, надо было чем-то овечий запах устранить. Она долго не думала – опрыскала их настойкой французской (из ладана церковного и всяких отваров из лягушек и прочей живности, настоянных на французском шарме).
Эффект был изумляющим: помимо очередного любовника ей пришлось ещё отбиваться от собственной стражи из гвардейцев Преображенского полка – не отбилась… Много, слишком много было вокруг неё унюхавших ладан и испугавшихся собственной скромности верующих мужчин. Здоровья теперь императрице хватало на всё; гремела слава русского оружия в Европе, тряслась императрица от чувственности своей власти на широкой кровати, а всё было нипочём русским валенкам – они несли и хранили в себе тепло ног своих владельцев и дарили незабываемый уют в холодах и в метелях русской зимы.
Но… Но это было или не было, но позже… А тогда, через несколько дней, когда пугливо и устало грянула музыка через открытые окна вместе с летним ветерком, тут только императрица и осознала, насколько она себя прекрасно чувствует в русских валенках под роскошным тяжёлым платьем. И нет никаких больше причин для разочарования суровым климатом загадочного хмурого Севера…
