— Нет, — устало выдохнул Мессиэль, на кошачьей мордочке которого даже выступил пот. — Ничего не получится. Давайте как раньше, воспользуемся яйцом падальщика.
Дело в том, что мы уже тестировали другие драгоценные камни именно таким образом — я впитывал фрагмент души запечатанного в контейнере яйца падальщика, и тут же выпускал его в тестируемый материал. Видимо, до тех пор, пока «пища» не попала в дань-тянь, или как там его, моя душа расставалась с ней гораздо легче.
Семёнов привёз стойку с контейнером, на который я положил руку и уже привычно втянул в себя крупицу души. Это-то я и сам делать немного навострился. А потом очень осторожно начал переносить её другой рукой в алмаз.
— Вроде получается, — обрадовано воскликнул Шики, когда процесс завершился, и в этот момент алмаз со звоном разлетелся на кусочки. Благодаря Госу они зависли в воздухе прямо над моей кистью, а затем плавно перенеслись на специально подготовленную подставку.
— Печаль, — прокомментировал Семёнов. — А я говорил, что не важно, какой камень использовать, это неудачная идея.
— Но во всех легендах души прячут именно в кристаллы! — обижено воскликнул тануки.
— Знаешь, у меня есть одна идея, как можно хранить душевную энергию, — проговорил профессор, глядя на Шики с лёгким превосходством. — Я уже пару дней работал над этим вопросом с точки зрения науки, и завтра покажу, что у меня получилось.
— Пфф, — фыркнул тануки. — Ну-ну. Думаешь, у меня не получилось, а у тебя получится? Посмотрим.
На самом деле они так собачились далеко не первый день. Семёнов ко всему подходил сугубо с научной точки зрения, и если что-то нельзя было измерить, то он искренне считал, что просто не подобрал нужную частоту. А Шики, как и все ёкаи, предпочитал доверяться ощущениям, и к технике относился довольно прохладно, если это не касалось телевизора или планшета. Эти продукты цивилизации очаровали всех, даже Садако, которая теперь постоянно лазила по сайтам одежды, разглядывая шляпки и платья. Ещё её впечатлили модельные показы и шоу, связанные с красотой, и теперь они с Мако только и мечтали, что попасть в настоящий торговый центр. Хотя, даже это желание до сих пор не заставило их полностью мне довериться и раскрыть души, чтобы нанести защитные руны.
Проведя ещё немного времени с ёкаями, я поднялся в столовую, сытно пообедал, передохнул, и отправился в спортивный зал. Никаких экзотических тренировок, самые обычные тренажёры и беговая дорожка, мне пока и этой нагрузки хватало с головой, чтобы потом добираться до комнаты ползком. А здесь меня уже ожидала Катя, буквально подпрыгивая, точнее, взлетая в воздух от нетерпения.
— Ну как там в школе⁈ — возбуждённо спросила девушка-призрак в строгом брючном костюмчике и с круглыми очками на носу.
— А ты не видела? — полюбопытствовал я, устало рухнув на кровать. — Не смогла взломать камеры?
— Они есть далеко не везде, — надулась Катя. — К тому же, не передают звук. Как будто мы не в двадцать первом веке живём.
С тех пор, как мы предоставили нашему домашнему призраку доступ к компьютеру, она постоянно занималась поисками информации для меня. И, по возможности, старалась следить за мной, когда я был вне особняка, просто на всякий случай. Слишком часто с момента появления в этом мире меня похищали.
— Думаю, это ограничение намеренное, не всем понравится, что за их детьми подслушивают, — заметил я. — Наверняка и в раздевалках камер нет, это нормально.
— Подумаешь, — обижено фыркнула девушка, подтвердив моё предположение. — Чего я там не видела. Вот если бы я могла прогулять по школе лично…
— В школе скучно, — заверил я призрака. — Староват я для этого, знаешь ли.
Катя прыснула.
— Староват он. Тебе было-то всего тридцать с мелочью в прошлой жизни. Я вот гораздо старше, но пошла бы в школу с удовольствием, — она тяжело вздохнула, — будь у меня такая возможность…
Сжалившись над призраком, я подробно рассказал ей о том, как прошёл день в школе, насколько я его запомнил. Меня-то больше интересовало убийство и баньши, поэтому знакомство с одноклассниками прошло как-то мимо меня, я даже никого толком не запомнил кроме двух подруг Ады и Раи, и неприятного безымянного парнишки, пытавшегося отобрать мою тетрадь.
— З — зависть, — пробормотала Катя. — Чувство досады, раздражения вызванное превосходством, благополучием другого.
Начав больше общаться с нашей девушкой-призраком, я заметил её привычку периодически переходить на такие вот сноски, причём делала она это совершенно незаметно для самой себя, словно это был такой синдром словарного Туретта.
— У — убийство, и Р — расследование, — напомнил я девушке. — Нам очень важно найти хоть какую-то информацию, пока не убили ещё кого-нибудь.
— Пока ничего найти не получилось, — развела руками Катя. — База данных полиции заполняется просто отвратительно, искать что-либо в ней очень сложно.
— А по Погонщику Трупов?
— Вся связанная с ним информация удалена из публичных баз данных. Я чувствую, что мне не хватает какой-то мелочи, чтобы связать его с другими личностями, которые он использовал, но не могу её нащупать.
