— Был у меня случай — мистика — да и только — после очередного тоста продолжил разговор Женя Приходько. В девяностые зарплату бывало по — месяцев шесть не давали, дадут аванс на “поддержку штанов” и все. Уволишься — вообще без работы останешься, так и жили. Хорошо у кого свой огород, или дача — выручали. Это сейчас — если на дачу — то банька, шашлычок — а раньше до вечера в полусогнутом. Водку не покупали — дорого — только если поминки там, или какое застолье торжественное и то несколько бутылок для затравки — потом уже какая разница что наливают.
Тесть на мою свадьбу самогонки выгнал, в частном доме жил, там и свадьбу играли, через уголь пропустил, для цвета и вкуса настоял на кедровом орехе — а бутылки в которые разливал специально за год до этого собирал от коньяка, где у соседей возьмет где у знакомых. И на второй день их выставил. И что думаете — на ура пошла. Коньяк мало кто настоящий пил, стали удивляться — ну ты видно с деньжатами — коньяк покупать. И что же? Когда очередную бутылку открыли у свахи в рюмке орешек плавает. Тесть не доглядел, когда разливал по бутылкам. Тут его обман и раскрыли.
Вот и мы на рыбалку брали спирт — было несколько точек где его продавали — в основном в частных домах. C одного литра — получалось пять бутылок крепостью как у водки, а стоимость в несколько раз меньше. Да и водку, наверное, из него же делали, много подпольных цехов было где этот спирт разливали, и многие нынешние “новориши” и кто рядом с ними крутился на этом горе обогатились, про эти точки все знали и участковые, и выше по рангу. Тогда бутылка как валюта была — деньги обесценивались помесячно.
Ну вот взяли мы на этой точке поллитра — на рыбалку собирались. Решили на Белую поехать — там и порыбачить можно, и поплавать, течение не такое быстрое и вода прогревается. Но не учли мошкару, а ее в тот год много было — а к вечеру особенно, сейчас просто цветочки против того. Кто как спасался, а я в рубашке поехал — да еще и с коротким рукавом, ночевать в машине собирался.
Сидим возле костра и сами под дым лезем — от мошки прячемся. Кто на себя куртку одел — хоть и жарко, кто кофту — на вечер припасенною, у кого что было — все на себя натянули.
На стол сообразили, как сейчас примерно — огурчики, помидорчики, лучок, хлебушек, “консерву” открыли — только бутылочки не хватает.
За ней Дима пошел.
— Там бутылка с водой в машине, разбавляй один к трем — советуем.
Приносит он двухлитровую полиэтиленовую бутылку. Разливаем по первой — где-то по треть кружки. Залпом и все. Что — то там внутри запузырилось, дыхание перехватило, глаза ни поймешь где оказались, и все шепотом — ты чем разбавлял?!
— Там бутылка была с водой.
— Какая бутылка — там две было — одна с газировкой.
Оказалось, он газированной водой по ошибке весь спирт разбавил.
Мошка куда-то исчезла, никто ее уже не чувствовал совсем, все раздеваться начали — тепло было— июпь месяц. Деваться некуда — пришлось эту спиртовую газировку пить, так вот после второй о мошке вообще забыли — будто ее и небыло. Вот вам и мистика.
— Посидели, поговорили, не заметили — как почти все допили — продолжал Женя.
Некоторые раньше ушли. А я решил искупнуться — место мы выбрали хорошее, недалеко заливчик с песочком. Когда ехали небо почти чистое было, а уже к ночи месяц закрылся- бледнел сквозь тучи, не светит почти— на шаг видно, а дальше приглядываться нужно.
Пошел я до заливчика, тропинка там была через кусты, не доходя слышу — кто- то плескается. “Кто “— думаю, — наши вроде все спать пошли.
Подошел к воде — а там девушка. Да еще и без купальника — по крайней мере до пояса, там вода уже — не видно. Смотрит на меня и смеется:
— Ты что застыл?
Я оторопел, и не знаю, что и говорить:
— Ты откуда здесь?
— Тебя жду, вот сюда приплыла, слышишь
— И верно — по воде хорошо разносится — девичий смех. Смотрю на нее, белая как мрамор, волосы длинные, глаза большие — годков не больше двадцати, наверное. Не пойму блондинка или брюнетка — волосы по пояс, темно — какого цвета — не видно.
— Что же ты, вода как молоко — зовет так вкрадчево.
Ладно думаю: “Раз такое дело “.
Разделся — а она мне — Ты что стесняешься — снимай с себя все что есть — как я.
Тучи месяц не выпускали — темно вокруг — только вода искрится.
“Ну дела, все равно — не видно ничего толком “— остался как на свет появился и в воду быстрее.
— Чего мне стесняться— не смело так, отвечаю
А вода и вправду прогрелась за эти дни, да берег крутой — два шага сделал уже пупок не видно.
Глядь— а она уже — напротив.
Глаза темные, словно в колодец смотришь и смеется что ли — Ну что же ты — обними меня.
И руки тянет — обнять хочет. Обвила меня за шею, только сердце у меня закололо, или внутри холод, или от ее рук.
— Поцелуй меня — и прямо в глаза глядит — как гипнотизирует, пошевелится не могу, взгляд оторвать от зрачков не могу, и к себе тянет — к губам.
Кто — то внутри:” Не целуй, не целуй”.
