Лучше бы художник боялся создавать работы, которые могут вызвать что-либо нежелательное, потому что тогда бы он был более аккуратен; а если бы он пытался узнать эффект, который они вызывают, то научился бы различать. Очень легко наслаждаться красочной идеей, но человек должен понимать, что важна не только идея, но также и ее результат: разрушительный он или созидательный? Например, на пароходах, особенно в Ла-Манше, как только вы заходите в каюту, - первое, что вы видите, это изображение тонущего человека, надевающего спасательный жилет. Это первое, что оказывает на вас впечатление, как первое знамение. Конечно, это инструкция; но эта инструкция психологически выполнена неверно. Если нужны какие то инструкции, было бы лучше распространять открытки с изображениями после того, как корабль отойдет от берега, после того, как люди привыкнут к нему. Это более, чем не yмудро -- надо бы подобрать другое слово для этого -- помещать в школьной комнате или в часовне сцены смерти; особенно, связанные со святыми и учителями, которые, будучи бессмертными, никогда не умирали.
То же самое и с поэзией. У индусов существует психология поэзии, которой обучают поэта прежде, чем ему будет позволено писать стихи. Потому что это не только выражение ритма или игры ума и мысли; но писать поэзию означает конструировать что-то: создавать или разрушать. Иногда поэзия оказывает влияние на благосостояние или упадок великих, во славу которых она была создана. С ней связана наука. Человек может возвышенно говорить о личности другого в стихах, но конструкция слов или мысль, стоящая за ними, могут быть вредоносными. Они вредят не только тому человеку, для которого были написаны; но иногда, если этот человек силен, обрушиваются и на поэта, таким образом разрушая его навсегда.
Могут спросить: "Тогда разве драма и трагедия не приносят вреда?" Есть много вещей, ранящих нас, приносящих вред, но есть множество вещей, которые в то же время очень интересны. Кроме того, существуют умы, которые трагедией привлекаются сильнее, чем другими вещами. Это естественно, потому что иногда есть рана, и эта рана болит какое-то время, но это ощущение может быть полезным. Его можно назвать болью; но в то же время это полезная боль, -боль от раны, которая потревожена. Несомненно, слишком много трагедии нежелательно для человека, но артистичная натура, тот, кто любит поэзию, находит что-то в трагедии. Не читать Шекспира -- это значит лишать себя великой радости; поэзия Шекспира всеобъемлюща. Но когда люди пишут стихи, связанные с конкретной личностью, -- королем или каким-либо повелителем -тогда они имеют прямое действие. Однако и пьеса может производить сильный эффект.
Вышесказанное соответствует психологической точке зрения; это не значит, что это точка зрения Суфия. Суфии очень любят поэзию, но их страсть к ней иногда заходит очень далеко в выражении чувств стремления, желания, разбитого сердца, разочарования. Согласно психологии, это неправильно.
И также с музыкой. Для музыканта может быть очень интересно создавать некую магическую музыку, рисующую наводнение или разрушение города и всех, живших в этом городе; на какое-то время это может казаться ему развлечением, эксцентричным воображением; но такая музыка имеет свое влияние.
Самым интересным является то, как посредством искусства, поэзии, музыки или движений, совершаемых в танце, создается мысль или чувство, эффект от которых является результатом всего действа; искусство, можно сказать, это покров. Любому плану требуется покров, чтобы выразить жизнь этого плана. Музыка -- это мир; поэзия -- это мир; искусство -- это мир. Человек, живущий в мире искусства -- это тот, кто чувствует и знает этот мир, кто любит его; человек, который живет в мире музыки, видит музыку, он ценит музыку. Для того, чтобы обладать видением музыки, человек должен жить в ней и наблюдать этот мир более пристально. Другими словами, недостаточно, чтобы человек был музыкальным и чтобы он занял свое сердце и душу музыкой; но он также должен развить интуицию, чтобы видеть с большей проницательностью.
