Нет лучшего средства для возвышения души, чем музыка. Без сомнения, сила музыки зависит от степени духовной эволюции, к которой прикоснулся человек. Существует история о Тансене, великом музыканте при дворе императора Акбара. Однажды император спросил его: "Скажи мне, о великий музыкант, кто был твоим учителем?" Тансен ответил: "Ваше Величество, мой учитель -- великий музыкант; более того, я не могу назвать его "музыкантом", я должен назвать его \". Император спросил: "Могу я услышать, как он поет?" Тансен сказал: "Может быть; я попытаюсь. Но вы не можете даже подумать, чтобы призвать его сюда ко двору". Император спросил: "Могу ли тогда я пойти к нему?" На это музыкант ответил: "Его гордость может восстать даже, думая, что он должен петь перед королем". Тогда Акбар предложил: "Могу ли я пойти как твой слуга?" Тансен согласился: "Да, тогда есть надежда". Так они вдвоем пошли в Гималаи, на высокие горы, где у мудреца был храм музыки в пещере, -- он жил с природой, настроенный на Бесконечное. Когда они прибыли, музыкант был на лошади, а Акбар шел пешком. Мудрец увидел, что император смирил себя для того, чтобы прийти и услышать его музыку, и захотел спеть для него, и когда он почувствовал настроение для пения, то запел. И его пение было замечательно, это был психический феномен и ничто иное. Казалось, что все деревья и травы в лесу вибрировали; это была песнь вселенной. Глубокое впечатление, произведенное на Акбара и Тансена, было больше, чем они могли вынести; они вошли в состояние транса, покоя, мира. И пока они были в этом состоянии, Мастер покинул пещеру. Когда они открыли глаза, его там не было. Император сказал: "О, какой странный феномен! Но куда ушел Мастер?" Тансен же ответил ему: "Вы никогда не увидите его в этой пещере снова, потому что если однажды человек получил вкус этого, он будет всюду следовать за ним, даже ценой своей жизни. Это больше, чем что либо в жизни". Когда они снова были дома, император спросил однажды музыканта: "Скажи мне, какую рагу, в какой тональности пел твой Учитель?" Тансен сказал ему название раги и спел ее ддя него, но император не был удовлетворен: "Да, это такая же музыка, но не такой же дух. Почему так?" Музыкант ответил: "Причина в том, что тогда как я пою перед вами, императором этой страны, мой Мастер поет перед Богом; в этом различие".
Если мы изучаем современную жизнь, то, несмотря на огромный прогресс в науке -- радио, телефон, граммофон и все чудеса этого века -- все же мы обнаружим, что психический аспект музыки, поэзии и искусства не кажется столь развитым, как следовало бы. Наоборот, он движется назад. И если мы спросим, в чем же причина, то на первом месте будет ответ, что весь прогресс современного человечества есть прогресс механический; и это мешает индивидуальному прогрессу. Музыкант сейчас должен подчиняться закону гармонизации и контрапункта, если он один делает шаг, отличный от других, то его музыка подвергается сомнению. Будучи в России, я спросил Танеева, великого музыканта, который был учителем Скрябина, что он думает о музыке Дебюсси. Он сказал: "Я не могу понять ее". Мы словно ограничены, скованы единообразием, так что нет никакого размаха; и то же самое вы увидите в мире медицины и науки.
Но особенно в искусстве, где необходима величайшая свобода, человек скован единообразием. Художники и музыканты не могут добиться признания своих работ. Они должны следовать толпе, вместо того, чтобы следовать за великими душами. А все общее банально, потому что большие массы людей не обладают высокой культурой. Красивые вещи и хороший вкус понимают, наслаждаются и ценят лишь немногие, и для художников непросто добраться до этих немногих. Таким образом, то, что называется единообразием, стало помехой для индивидуального развития. Сегодня необходимо, давая детям образование, преподавать психическое значение музыки. Это единственная надежда, единственный путь, на котором мы можем ожидать лучших результатов с течением времени. Дети, изучая музыку, должны не только знать ее, но они должны знать то, что стоит за ней и как это должно преподноситься.
