Драко устало закатил глаза, ощущая физически недомогание, изнутри ломающее кости. Весь день через одно место: начиная от утреннего недопонимания в лифте, возникшего между ним и дамой бальзаковского возраста, заканчивая тем, что приходилось сидеть в эконом-классе зажатым по обе стороны своими подчинёнными, которые бесили его одним только своим появление на свет. Ещё и эта турбулентность для полного счастья привалила.
Внезапно весь шум, стоявший в салоне самолёта, стих, но не успел никто и вздохнуть, как воздушное судно сильно дёрнулось с оглушительным грохотом, заставившим большую часть пассажиров вцепиться в подлокотники. А единственный господин, не затруднивший себя покладисто выполнить команды каких-то там стюардесс, из-за сильного толчка подскочил на короткий миг в кресле. И только стоило снова ощутить под пятой точкой надёжную опору, как дёрнувшиеся руки судорожно принялись застёгивать ремень безопасности, и Драко совсем не волновало, что кто-то мог заметить его испуг: сейчас его заботило только скорейшее принятие всевозможных мер безопасности.
Последующие толчки были заметно слабее, но напряжение в воздухе не спадало. Все вокруг сидели с каменными лицами. Кто-то, судя по зажмуренным глазам, переплетённым в замок пальцам и шевелящимся губам, беззвучно молился. Кто-то, стиснув зубы, вжался спиной в мягкое кресло. Хотя, конечно, находились и те, кто был до безобразия беззаботен: как, например, сидящий на соседнем ряду мужчина, распивающий уже вторую полулитровую фляжку горючего пойла. Он был навеселе, подшучивая над своей спутницей, которая широко распахнутыми глазами озиралась по сторонам, то и дело кидая тревожные взгляды в маленькое окошко.
Самолёт снова затрясло. Долго и сильно. Из-за тарахтящего звука складывалось впечатление, что воздушное судно медленно разваливается: по болтику, по гаечке. Становилось по-настоящему страшно. Вспотела спина, ладони. Даже светлая чёлка пропиталась потом и прилипла ко лбу.
Драко посмотрел на сидящую справа девушку. Та, зажмурив глаза, ушла с головой в музыку, потеряв всякую связь с внешним миром. Бесило. Даже не видя себя со стороны, он знал, что выглядит гораздо хуже умиротворённой девчонки.
— Уважаемые пассажиры, по техническим причинам мы вынуждены совершить аварийное приземление в аэропорту ДонБу. Посадка пройдёт через двадцать минут. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.
— Заебись, — не сдержался от сквернословия Драко. — Эй, Грейнджер.
Он дёрнул за провод наушников, выдернув не только вкладыши из ушей сотрудницы, но и штекер из разъёма на телефоне. Тут же салон утонул в раскатах симфонического оркестра: хор из мужских голосов, слившись в один басистый гул, тревожно нарастал, призывно завывали фанфары, разбавляемые тактичными ударами барабана, верещали скрипки, пробирая до мурашек своим кристально чистым и резким звучанием.
Откуда-то с передних мест раздался детский плач, вмиг отрезвивший Гермиону, поспешившую выключить звук на телефоне.
— Ты бал сатаны, что ли, слушаешь? — потрясённо спросил Драко, уставившись на Грейнджер как на нечто уму непостижимое.
— Идеальный саундтрек, — нервно отозвался из-за плеча начальника Невилл, пытаясь разредить атмосферу несуразной шуткой.
Однако Гермиона не могла из себя выдавить ни слова, лишь неловко улыбалась, желая от стыда провалиться под землю.
Как и было объявлено, через двадцать минут самолёт начал постепенно снижаться. Все вокруг превратились в статуи, даже весёлый алкаш преобразился: нахмурив брови, он сидел и терпеливо ждал конца. Тем не менее стоило только шасси коснуться земли, как салон взорвался аплодисментами. Растерянный Драко тоже пару раз скромно ударил в ладоши, до конца не осознавая, что весь ужас происходящего в тысячи километрах над землёй позади. Наконец-таки можно было вздохнуть с облегчением.
========== Глава восьмая ==========
— Да швыряй его на пол — сам доползёт.
— Ну как же я его на пол положу, — сконфуженно проворчал парень, аккуратно поправив сползающую с плеча тяжёлую ношу. — Надо его хотя бы на диван уложить.
— Все из-за чёртовой нищебродки… а она сатанинские симфонии слушает… чёрная полоса… намагниченная на проблемы… самолёт чуть не рухнул… — несвязно бормотал заплетающимся языком мужчина, мешком вися на плече своего работника.
— Да он всё равно в дупель пьяный — завтра ничего и не вспомнит. Ужрался в самолёте, как свинья.
Гермиона прошла вглубь прихожей президентского номера, без особого интереса оглядываясь по сторонам. По центру продолговатой комнаты на пёстром ковре стоял журнальный столик, вокруг которого расположился длинный диван-уголок в кожаной обивке, огибающий его практически со всех сторон. На таком нескромном ложе вполне с комфортом могли бы расположиться человека три. А напротив деревянного резного столика горел искусственный камин, из скрытых динамиков которого изредка доносились звуки потрескивающих в огне сухих брёвен.
— Чего ждёшь, вон, на диван кидай его, — мотнула головой она в сторону упомянутого элемента мебели.
