Малфой полулежал на кровати, задумчиво вертя в руках портативную консоль, когда Гермиона вошла в комнату с подносом. На нём стояла пара кружек и миска печенья — её любимое лакомство перед сном. Она бесстрастным взглядом окинула гостя и, руководствуясь исключительно правилами хорошего тона, обратилась к нему:
— Я сварила какао на молоке.
— Сама пей, а мне лучше скажи, как этой штукой пользоваться, — Драко помахал приставкой. Конечно, он и сам знал, как обращаться с PSP, но, увы, желания залипать в маленький дисплей за прохождением однотипных экшн-игр или файтингов у него совершенно не было. Зато стремления обменяться колкостями — хоть отбавляй.
— Сбоку кнопка включения, — не оборачиваясь, пояснила она, снова погрузившись в чтение какой-то толстущей книги, за которой провела уже не меньше часа. А ему что делать? Со скуки подыхать тут? Хотелось как-то вывести заучку из этого травянисто-пацифистского состояния, пусть снова позубоскалит, что-то в этом её амплуа ему особенно нравилось.
— Как вообще можно делать такие маленькие кровати? — недовольно отметил Драко, ёрзая на постели. — Я не привык спать на столь узком пространстве.
— Не волнуйтесь, и не придётся. Безграничный пол примет вас в свои объятья.
— В свои объятья меня принять горишь здесь только ты.
Ничего не ответив, Грейнджер снова углубилась в чтение. Она была так увлечена содержанием страниц, что даже не отрывала взгляда, когда тянулась к кружке или за печеньем. Волнистая прядка выбилась из пучка и скользнула к лицу, но и тогда заучка лишь рефлекторно заправила её за ухо, продолжая жадным взглядом бегать по строчкам.
«Дерьмо», — протянул про себя Драко, отведя взгляд к окну. Рёбра ныли тупой болью, хотя стоило ему отвлечься, как скуление на время стихало. — «Может, стоило ей сказать? Плевать, завтра само рассосётся».
========== Глава шестнадцатая ==========
Стоило двери захлопнуться, как машина мягко тронулась с места и поехала по дороге, ведущей к одинокой деревянной арке, за которой начинался густой хвойный лес. Пожелтевшие листья, беспорядочно усыпавшие тонкую полоску асфальта, шелестели под колёсами, но стоило закрыть полностью окно, как в салоне становилось почти идеально тихо.
Водитель — мужчина лет сорока — с сердечно улыбающимися глазами и густыми, немного приподнятыми вверх бровями поправил зеркало заднего вида. Он мимолётно взглянул через отражение прямиком на пассажира и гундосым голосом поинтересовался:
— Маленький господин сегодня снова хочет наведаться в «Пряничный домик»?
— Да, — отстранёно произнёс Драко. Он внимательным взглядом исследовал каждую морщинку лица, отражающегося в зеркале. — Ты же не расскажешь отцу, Френч?
— Нет, конечно. Это же наш маленький секрет, — хохотнул он. — Я же обещал, а дядюшка Френч всегда держит свои обещания.
— Знаю. Не разговаривай со мной, как с маленьким — я уже взрослый.
— Конечно, взрослый, — всё также добродушно выдал Френч, остановив машину. — Приехали. Беги, сорванец, к своей ненаглядной.
— Нет! Ты опять всё не так преподносишь! Я же говорил, мне надо её проучить, она мне ничуточки не нравится! — взволнованно выпалил Драко и выскочил из машины. Его взгляд упал на маленькие, начищенные до блеска туфли, как те, что он носил в начальной школе.
Дверь кондитерского магазина была открыта нараспашку, и внутри скользили силуэты детей, безликие и серые. А её, ради которой он каждый день заезжал в «Пряничный домик» на протяжении двух месяцев, как всегда, не было. Он мучился от незнания, почему она больше не приходит, и, не застав её в очередной раз, ощутил острую обиду, вылившуюся в жгучую злость. От одних только свирепых мыслей начал плавиться пол.
По керамической плитке пробежались поверхностные волны, как на мелководной речке со спокойным течением. Испуганно отшатнувшись, Драко попятился назад, развернулся и побежал к выходу, вот только чем рьянее он рвался наружу, тем сильнее отдалялась дверь, а ноги стали вязнуть в полу. Липкая и вязкая жижа засасывала, заставляя тщательно ощутить привкус паники.
Зажмурившись и рванув вниз, Драко внезапно ощутил пустоту. Он словно оказался в месте, где отменили все законы гравитации, а невесомость стала осязаема, и её стало возможно ощупать. Тем не менее, когда глаза с чуть дрогнувшими ресницами раскрылись, он снова почувствовал, что твёрдо стоит на земле всего в метре от машины.
С гулко бьющимся сердцем он дёрнул ручку на двери и практически запрыгнул на заднее сидение.
— Френч, тут какая-то чертовщина творится! Скорее поех… Френч?! — подскочив на месте, Драко подался вперёд, протиснувшись между водительским местом и пассажирским. Он схватил ссутулившегося и завалившегося к рулю мужчину за плечо и потянул на себя. Голова, как пришитая, покачнувшись, опрокинулась назад.
Лицо Френча было умыто кровью: по правой щеке полоснули ножом, разрезав её насквозь, а левый глаз вырезали, оставив на обозрение кровоточащую пустую глазницу.
— Нет, нет, Френч, нет, — бессвязно бормотал Драко, сжимая его плечо. Из серых глаз брызнули слёзы. — Прости меня, Френч, нет, нет… Это моя вина… нет, Френч…
***
