— За такую информацию русские заплатили бы по сто фунтов за каждое слово. Я и не знал, что ты такой политик…
— Я только хотела показать, чего стоит мой товар. Ага! Чуть не забыла спросить. У тебя еще работает слуга моего отца?
— Да. А почему ты спрашиваешь?
— Он ведь тоже работал на вас! Не звони мне. Если будет нужно, я сама тебя найду…
В резиденции Витгенштейнов как в фокусе сосредоточилась закулисная борьба разведок. Все живущие в доме были в какой-то степени замешаны в эту игру. Даже Наргис не осталась в стороне от происходящих событий. Увлеченная примером Ореша и своего отца, она работала в подпольной организации «Митра». А теперь помогала освобождению Генриха.
В тот вечер она долго ждала, пока Кристина, как обычно в темноте, посетит укрытие сына. Когда они с Августом вернулись в дом, Наргис под покровом ночи направилась в подвал. Она была поражена, застав Генриха сидящим за накрытым белой скатертью столом. Он сбрил бороду, и только теперь стало видно, как сильно похудело и побледнело его лицо. На столе стояла бутылка вина, плоская ваза с фруктами.
— Добрый вечер! — сказала Наргис, стоя на пороге.
— Здравствуй! Заходи, заходи! Я устроил маленький праздник. Присядь, прошу тебя! — вскочил он при виде девушки.
— Сейчас вы очень хорошо выглядите.
— Правда, лучше, чем с бородой? Присядь. Выпьем?
Генрих открыл бутылку вина и неожиданно закашлялся.
— Ничего, ничего, это пройдет, — сказал он и наполнил бокалы.
— Я пришла сказать, что скоро заберу вас отсюда.
— У тебя какие-то новости от Ширин? — На его бледном лице появился румянец.
— Нет, но будут…
— А не лучше ли мне остаться здесь до самого отъезда в пустыню?
— Вы больны.
— Да, но здесь безопасней. Мать говорила, что меня, кажется, ищут. То есть не меня, а Альберта Шульца. В гамбургском порту я купил паспорт на это имя. Они знают, что человек с такой фамилией прибыл в Иран.
— Господин Генрих, я знаю, что госпожа Ширин хочет видеть вас живым.
— А где ты меня спрячешь?
— Будьте спокойны. Я уже все обдумала.
— Я просто не могу поверить. По этому случаю следует выпить бокал вина, — сказал Генрих.
— Нет, нет, я еще никогда не пила.
— Но теперь выпей, именно теперь…
Наргис поднесла бокал к губам и поперхнулась после первого же глотка.
— А ты принесла мне рожь с запахом солнца, о которой я тебя просил? — сказал Генрих, осушив бокал.
— Я принесла кое-что, что для меня и для многих наших людей является настоящим солнцем. Вы знаете, что такое Митра?
Генрих показал ей на нарисованное на картоне солнце. Оно было увито пшеничными колосьями. В центре было изображено лицо, удивительно напоминающее лицо Ширин; большие миндалевидные глаза казались живыми.
— На свете существует Добро и Зло, — говорил, не отрывая взгляда от изображения солнца, Генрих. — Они борются между собой. Существует и бог Митра, позволяющий подняться над Добром и Злом, соединить их в Любви. Митра находится посреди Света и Тьмы, владеет рассветом и сумерками; Митра, рассеивающий мрак, является огнем, Митра направляет солнце на небесном пути, под охраной Митры солнце неустанно отсчитывает ритм дней и лет…
— Откуда вы это знаете? — спросила заслушавшаяся Наргис.
— Знаю.
— А вы знаете, что у нас действует подпольная организация, которая называет себя «Митра»? Вот посмотрите! — Наргис протянула Генриху листовку.
«Иранцы! Гитлер — это другое лицо черной диктатуры шаха. Он хочет толкнуть наш народ на войну с Советским Союзом под предлогом создания Великого Ирана и во имя Аллаха начать борьбу с безбожниками коммунистами. Настоящей целью Гитлера является захват кавказской нефти ценой уничтожения нашей страны и пролитой персидской крови…»
Генрих внезапно перестал читать и взглянул на Наргис. Гордо выпрямившись, она смотрела ему прямо в глаза.
— Да, это почти ваши слова, — сказала она.
— Ты коммунистка?
