— Конечно. Понимаешь, шаху мерещится Великий Иран, и он рассчитывает, что Гитлер поможет ему осуществить его планы. А фюреру это на руку. Тысячи иранцев пойдут на резню только для того, чтобы третий рейх захватил иранскую нефть.
— Это страшно, — сказала Наргис.
— Они уже готовятся. Я сам видел, как собирают оружие. Ты думаешь, так трудно начать войну? Достаточно ничтожного повода… — Генрих внезапно раскашлялся.
— Выпейте горячего молока. — Наргис наполнила стакан.
— Спасибо. Это пройдет. Послушай! В следующий раз принеси мне горсть зерна, прямо с поля, чтобы оно пахло солнцем. Мне так этого не хватает — солнца. Поэтому в последнее время я его и рисую.
— Скоро у вас его будет много. А мне уже, пожалуй, пора, — сказала девушка, поглядывая на дверь.
— Не беспокойся. Сегодня они уже не придут. Ах, ведь я и забыл: ты завтра должна рано встать на работу, а сейчас уже ночь, да?
— Да, поздняя ночь. Надеюсь, что в следующий раз я вам принесу добрые вести. Спокойной ночи! — сказала Наргис, направляясь к выходу.
— Запомни: горсть зерна с поля.
— Хорошо, спокойной ночи!
— Мне все равно. Здесь нет ни ночи, ни дня. До встречи, — сказал Генрих, но Наргис уже этого не слышала.
На следующее утро в столовой Наргис, как обычно, кормя барона, украдкой поглядывала на Августа и Кристину. Молчаливые и испуганные, они сидели за столом. Это были уже не те высокомерные господа, которых она видела, когда начинала работать в резиденции. Тогда они были уверены в себе, окружены богатством, пришли из сказочного для простой иранской девушки мира. Сегодня она видела маленьких, отупевших от страха людей.
В тот день Маргит немного опоздала на завтрак. Сев за стол, она обратилась к Августу:
— Вы не хотели бы, дядя, посмотреть местные религиозные обряды? Кажется, они очень интересны.
— Где?
— Недалеко отсюда, за городом, находится священное место, там гробница потомка имама.
— Не знаю, так ли это интересно на самом деле… — Август не успел закончить фразу — в столовую вошел Ганс Бахман и начал говорить с порога:
— Извините, если помешал, я хотел только сообщить, что доставили эти картины из консульства. Если у вас есть время, то после завтрака их можно посмотреть.
— Вы знаете, — обратилась к Гансу Маргит, — я предложила дяде поехать посмотреть местные религиозные обряды. Говорят, вы прекрасно знаете персидские обычаи. Не могли бы вы быть нашим гидом?
— Охотно. Когда?
— Хотя бы сегодня.
— Нет. Предлагаю послезавтра. Это как раз день смерти имама, которого убили много лет назад. Это будет кульминационный момент обрядов. Стоит посмотреть.
— Значит, поедем послезавтра. Хорошо, дядя?
— А вы не боитесь этих дикарей? — вмешалась Кристина.
— Ах, мадам, — сказал Ганс, — наступит день, когда руками именно этих людей мы обеспечим здесь новый порядок, мир и цивилизацию.
— Так, значит, договорились? — заключила Маргит.
— Конечно, я к вашим услугам, — вежливо ответил Бахман и обратился к Августу: — Вы не зайдете ко мне, барон?
После завтрака осмотрели больше десятка привезенных картин. Несколько полотен маслом были выполнены по мотивам старогерманских мифов, другие, исполненные в манере примитивного символизма, являли собой апофеоз немецкого национализма.
— Предлагаю присоединить к ним несколько картин вашего сына и организовать посмертную экспозицию. Тогда и волки будут сыты, и овцы целы, — говорил Ганс.
Август слушал, погруженный в свои мысли. Наконец он произнес, виновато глядя на Бахмана:
— Вы знаете, Маргит изъявила желание, чтобы вы переселились в вашу прежнюю квартиру.
— Вы тоже этого желаете?
— Ну что вы! Вы нам не мешаете, как раз наоборот. Но пока у нее решающий голос.
— Я думаю, что здесь дело не в том, где мы живем, а в чем-то ином.
— Не понимаю.
— Знаете, барон, почему она пригласила меня и вас посмотреть эти обряды?
— Говорите ясней. — Август вопросительно взглянул на Ганса.
— Это часть следствия, которое она ведет. И касается того случая с ее отцом. Как-то она с вами беседовала об этом, помните? Ваша племянница разговаривала с Мартой, потом с садовником, а потом с ординатором психиатрического отделения. Узнала о связи между мной и санитаром, разнюхивала что-то на фабрике, потом отыскала дервиша, которого расспрашивала о ядовитых змеях, и даже добралась до святилища, где говорила с заклинателем.
— Откуда вы это знаете?
— Я оказался там случайно и видел, как она разговаривала с заклинателем, а потом сам с ним поговорил. Она узнала, что к нему приходили иностранцы, чтобы поохотиться на змей. Кое-кто из любопытства, кое-кто в иных целях. Сейчас она хочет устроить очную ставку и узнать, кто из нас поймал ту змею.
— Это невозможно! — произнес перепуганный Август.
— Уверяю вас, что это именно так.
— Ну а если даже так, то чем это вам грозит?
