Вслед за падением Афин в марте 86 г. до н. э. Сулла вернулся к тактике активной осады Пирея. Римляне снова попытались прорваться в том месте, где в стене была брешь и где Архелай построил стену в виде полумесяца. Бои в Пирее возобновились с прежним ожесточением. За то время, пока Сулла «подчинял Пирей голодом», понтийцы построили много новых укреплений и оказывали активное сопротивление. Наконец, «Архелай, пораженный их [римлян] бешеной и безумной настойчивостью, отдал в их власть стены и спешно отступил в сильно укрепленную и омываемую морем часть Пирея, где Сулла, не имея кораблей, не мог попытаться на него напасть (выделено мной.
Речь идет о крепости Мунихий, которую Архелай потом эвакуировал сам: по общему мнению современных историков, после потери Афин защита Пирея могла казаться бессмысленной[101]. Захватив порт, Сулла сжег знаменитый Арсенал Филона – иными словами, он и не планировал использовать Пирей как морскую базу. В данный момент у него не было флота – зимой он отправил Лукулла на Родос и в Египте собирать корабли, но те были еще далеко.
Осада Пирея стоила римлянам очень дорого: были потеряны почти год дорогого для Суллы времени и больше половины армии. По справедливому наблюдению Е.А. Молева[102], к лету у римского полководца оставалось только 15 000 легионеров из 30 000, с которыми он пришел из Италии. Остальные, получается, были убиты, ранены или заболели. На самом деле Молев даже уменьшает потери Суллы – не 15 тысяч, а около 20 тысяч потеряли римляне убитыми, ранеными и больными при осаде. Дело в том, что «меньше 15 тыс. легионеров» (Plut. Sulla. 16) было у Суллы после подхода подкреплений в 6000 легионеров под командованием Луция Гортензия (Memn. XXXII. 3). Иными словами, потери составляли почти две трети римской армии. Еще одна такая осада, и… Поэтому с военной точки зрения действия Архелая можно считать успешными. Другое дело – политический аспект. Падение Афин – морально-политическое поражение сторонников эллинской свободы, и «Новый Александр» – Митридат – не смог оказать им эффективной помощи. Все это не могло не сказаться на ходе войны. Правильно ли тогда было решение Архелая защищать Пирей ценой отказа от помощи Афинам? Тем более что он потом сам без боя эвакуировал Мунихий? И почему Архелай так поступил?
Вернемся к военной стороне проблемы. Царь не оказал помощи Афинам. А мог ли он ее оказать? Пытался ли он это сделать? Кажется, что наиболее оптимальной стратегией для Митридата в 87–86 г. до н. э. было, удерживая Суллу у Афин, наносить удар с тыла и лишать римлян продовольствия. Зажать Суллу с двух сторон, но, избегая при этом больших сражений, затягивать войну. Для этого надо захватить Македонию и иметь достаточные силы в Беотии уже к концу лета 87 года.
Вместе с тем эта задача одновременного действия понтийской армии с севера и с юга не была решена. Ариарат действовал в Македонии пассивно, и только зимой 87/86 г. до н. э. царь направляет новую армию на Балканы. Как можно понять, это были вновь сформированные войска: «всех их он собирал со всякой поспешностью». «Собирал» – т. е. это были не те, кто был в строю с начала войны. Аппиан упоминает скифов и понтийцев, но подчеркивает, что были и фракийцы, каппадокийцы, вифинцы, галаты и фригийцы и жители других стран, которые недавно были завоеваны. Как мы увидим в дальнейшем, основная масса – освобожденные рабы. Командование армией было поручено царевичу Аркафию, и можно предположить, что он вел с собой конницу из Малой Армении. «Вторгшись в Македонию, он… легко одержал победу, так как римлян там было мало, подчинил всю Македонию и, поручив ее сатрапам, сам двинулся против Суллы». В принципе это наступление было еще не поздно, но царевич заболел и умер. Неоптолем (или Таксил?) пытался помочь Афинам и Пирею, но безуспешно. Иными словами, на первый взгляд Митридат сделал все возможное, и помешал случай («воля богов») – смерть царевича Аркафия. Однако кажется, что даже при нехватке подготовленных и обученных солдат у царя был еще один ресурс, который он не использовал в этой ситуации. Этот ресурс – он сам, его имя. Можно предполагать, что армия действовала бы иначе, если бы в Македонию двинулся не Аркафий, а сам Митридат. Кроме того, в присутствии царя между Архелаем и Таксилом не возник бы конфликт (см. ниже). Да и вообще, зная, что на помощь идет сам царь, Архелай, возможно, оказал бы Афинам больше помощи. Однако в 87 гг. до н. э. Митридат, видимо, слишком был погружен в личную жизнь.
